– В наручники их! – услышала я громогласный рев Пита. – Всех троих – в Сказочную исправительную школу, немедленно!
Давненько я не слышала ничего более приятного.
– За первый же проступок?! – слегка удивился Олли. – Ну и ладно. А то я уже соскучился по этому милому местечку.
– А мы соскучились по тебе, – сказала я, обнимая его.
Пока мы обнимались, гномская полиция рысью взбежала по трапу и окружила нас, гремя приготовленными цепями. Пит, кажется, пребывал в некотором замешательстве.
– Вот это славно, – сказал Олли, когда на его запястьях защёлкнулись стальные браслеты. – Значит, мы отправляемся в СИШ все вместе!
Когда Пит и Олаф швырнули нас с Джексом и Олли в широкие двери Сказочной исправительной школы, нас там уже встречали. Вестибюль наполнился радостными приветственными криками. Кайла и Максин бросились нас обнимать, а Джослин стояла в сторонке, лениво облокотившись на стол, и чистила ножиком ярко-красное яблоко. Поэтичное зрелище.
Пит невежливо распихал наших друзей и заорал:
– Мири! Я тут тебе ещё кое-кого притащил. На этот раз трое, все злостные рецидивисты.
Зеркало Мири засветилось красным:
– О, я уже в курсе. Каким-то образом их приятели в школе заранее знали об их прибытии. – Последовало многозначительное покашливание.
Максин ткнула толстым пальцем себе в голову:
– Огрская интуиция. Очень мощная штука.
Пит снял с нас наручники:
– Ага. Что ж, тогда скажи мистеру Штильцхену, чтобы на этот раз он не выпускал их на волю так скоро.
– О, не думаю, что вам стоит беспокоиться. Вряд ли вы увидите их в ближайшее время, – несколько зловеще отозвалось Мири.
– И хорошо. – Пит прищурил на меня чёрные глазки. – Родителей не жди, они здесь не появятся. При повторном заключении подписывать ничего не надо, им просто отправят свиток с извещением, что ты здесь. И имей в виду: второй срок в этом исправительном учреждении не покажется тебе таким приятным.
– Первый срок я бы тоже очень приятным не назвала, – пробормотала я.
– Точно! – закивал Олли. – Нас дважды чуть не убила злая колдунья, а часть школы сгорела.
Пит недобро ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы, и зашагал прочь, бросив на прощанье:
– В этот раз вам придётся намного хуже, уж поверьте. Так что, воришки, наслаждайтесь пребыванием в лапах этого жулика.
Тяжёлые двери школы с грохотом захлопнулись за их с Олафом спинами, и я ещё услышала, как полицейские покатываются со смеху.
Мири вздохнуло:
– Не стану тратить на вас дежурную приветственную речь о СИШ – вы её уже слышали. Но настоятельно рекомендую подробно ознакомиться со сводом новых школьных правил. – В руках у каждого из нас появилось по объёмистому свитку. – Все они сильно поменялись. Наш директор имеет довольно необычные представления о воспитательном процессе, и если вы не будете соблюдать его установки, наказание будет значительно хуже, чем дополнительные уроки с мадам Клео. Всё ясно?
Голос Мири звучал напряжённо, даже как будто испуганно. Я постаралась выбросить из головы все угнетающие мысли и кивнула:
– Ясно. Теперь насчёт размещения... Я хотела бы жить в одной комнате с моей младшей сестрой Анной.
– Анна уже размещена с Гретель. Ты будешь жить с Максин, – без эмоций уведомило меня Мири, игнорируя радостные вопли моей новой соседки. – Джекс и Олли, вы вместе. – Оба с торжеством дали друг другу пять. – И прекратите это неуместное веселье! Вы в исправительном учреждении!
– А я вовсе и не веселюсь, – буркнула я. – Не обижайся, Максин, но я хотела бы жить с сестрой. – Перед моими глазами снова и снова вставало испуганное, залитое слезами лицо Анны. Мне не терпелось убедиться, что с ней не случилось ничего плохого.
– В таком случае тебе следовало угодить сюда в тот же вечер, что и она, – огрызнулось Мири. – Ну а теперь, раз вы все разместились, мне нужно заняться ещё четырьмя поступившими. Они сейчас как раз готовятся предстать перед мистером Штильцхеном.
– О-о-о! Нам их представят? – восторженно вскричал Олли. – А что такого? – отреагировал он, когда мы дружно уставились на него. – Мне всегда приятно познакомиться с любым, кто ниже меня ростом.
– Вам собеседование у директора не назначено, – фыркнуло Мири. – Он говорит, что ему неинтересно разговаривать с теми, у кого не хватает ума извлечь урок из своего первого срока пребывания в исправительной школе.
Зараза! Ладно, похоже, нам действительно следовало учесть нрав Штильцхена, когда мы всё это затевали. Как же я теперь смогу убедить его отпустить Анну, если он даже не желает меня видеть?!
– Так, а теперь ступайте, – велело нам Мири. – Дорогу вы наверняка помните.
Зеркало потемнело. За нашими спинами выросла стена, отгородив нас от вестибюля, а впереди, там, где мгновение назад висели портреты королевской семьи, открылся новый коридор – совершенно пустой, если не считать уборщиков-эльфов, выметающих какую-то солому. Интересно, откуда она здесь взялась?
– Что ж, вечер был долгий, – сказал Джекс. – Может быть, сейчас разойдёмся спать, а обсудим всё утром? Уверен, Анна уже тоже давно легла.
