Снова потянувшись, расположила тарелку перед ним. Блюдо со стейками, а их там два осталось, закрыла, и начала смотреть, что еще тут есть. Жаренные ребрышки, зверь так внимательно посмотрел на них, что я положила ему пять штук даже не спрашивая, лосось запеченный, на мой вопросительный взгляд, волк поставил лапу на нос, так что сразу стало ясно – не хочет. Еще в меню присутствовали три салата, я себе каждого взяла по чуть-чуть, зверь от салатов отказался.
Ужинали в молчании. Волк сначала смотрел на меня, ожидая пока начну есть, и к своей еде не притрагивался.
– Знаешь, если ты боишься меня смутить, это зря, – не выдержала я в итоге, – мне как раз неловко от того, что ты ничего не ешь.
Зверь удивленно моргнул, потом наклонился к своей тарелке, начал есть. Причем достаточно аккуратно, я даже не ожидала. Так и ужинали, он почти постоянно смотрел на меня, я на него, но это не помешало мне наесться до отвала, и вообще получить удовольствие от ужина. И когда я вернула тарелку на плед, зверь посмотрел на меня, на тарелку, поднялся и направился к столу. С нарастающим удивлением я проследила за тем, как взяв стакан, причем очень осторожно, волк принес его мне и даже не обслюнявил. Затем, с той же аккуратностью, мне принесли кувшин с яблочным соком, и так как стакан я продолжала держать, волк умудрился даже сока мне налить. Это так трогательно было.
– А тебе воды? – пригубив, спросила я.
Выразительный взгляд на стакан был молчаливым сообщением о невозможности пить для волка. Я подумала, посмотрела на стол, увидела одну из глубоких тарелок и решила, что выход есть.
Когда наливала из кувшина с водой в эту тарелку – волк только молча смотрел, но когда поставила блюдо перед ним, зверь потянулся, лизнул меня в щеку, и только после этого принялся пить. Я едва сдержала порыв обнять зверя, зарыться пальцами в его густую шерсть, прижаться щекой к могучей шее, но… Это все-таки волк, а я зверей побаиваюсь. И я вернулась на свое место, и, взяв стакан с яблочным соком, начала его медленно пить, задумчиво глядя в окно.
Зверь, напившись, обошел плед, встал передо мной и несколько минут ждал моего внимания. Не дождался – я все так же смотрела в окно, чувствуя, что еще немного и просто начну плакать.
Развернувшись, волк ушел на кухню. Вскоре там что-то упало, разбилось, оглушая звоном осколков. Я подскочила, готовая броситься к зверю, но волк вернулся, неся в зубах пакет с мукой.
Зачем ему мука я даже представить не могла. Волк поднес ее ко мне, а затем мощными челюстями разорвал упаковку. Белый порошок посыпался на пол, и как выяснилось, этого зверь и добивался. Я все ждала его действий и как оказалось не случайно – волк, опустив морду, начал что-то чертить, старательно и упорно. А когда отошел и посмотрел на меня, изумленная я медленно прочла:
"Не уходи".
В душе словно что-то оборвалось… опять. Обессилено опустившись вновь на плед, я посмотрела на волка, в его полные просьбы глаза и прошептала:
– Не могу…
Зверь подошел вновь к горке муки, разровнял все лапой и снова принялся писать, чтобы я прочла:
"Не уходи, Ким".
И взгляд, от которого в моей душе все переворачивалось. На глаза навернулись слезы, горло сжало спазмом и я молча отрицательно покачала головой. Зверь вновь подошел к муке, стер написанное и старательно вывел:
"Никогда не просил… тяжело".
Я понимающе улыбнулась, вытерла слезы.
Волк стер и это, чтобы вывести:
"Ты нужна мне… очень".
Прочитав, молча посмотрела на волка. Он дописал:
"Ему тоже".
Моя скептическая усмешка и горький, полный горечи смех. Зверь грустно опустил голову, постоял так, а затем, вновь начал писать. И едва отошел, я прочла:
"Выбор был наш. Искал – он".
С удивлением смотрю на зверя, тот стер и написал снова:
" Ты уйдешь, он погибнет".
– О, да! – не сдержалась я от язвительного восклицания.
– Естественно погибнет, его эта маньячка убьет!
Волк зарычал, метнулся к муке и начал нервно, дергано писать:
"Я не могу сказать, она опасна. Она убивает".
Прочитав, встревожено спросила:
– И тех четверых убила она?!
Зверь вывел: "Да".
Ужас ледяным узором пробежался по спине, мне стало не по себе и очень. Замок, такой уютный, снова казался холодным, злым и опасным.
– Почему ты сам не скажешь Сонхейду? – тихо спросила я.
Волк молча вывел:
"Как?"
– Да хотя бы вот так, мукой, – резонно подметила.
Волк посмотрел на меня, на муку, тяжело вздохнул, подошел, стер
написанное и вывел:
"Обращение только вне замка".
– Засада, – пробормотала я.
Потом подумала и спросила:
– Но сейчас же обернулся.
"Не могу понять как" – последовал ответ. Затем волк написал: "А как?". Знак вопроса получился большой и выразительный. Я смутилась, опустила голову и призналась:
– Кажется, я твоего Сонхейда довела до ручки…
Немного посидела, и не дождавшись от зверя никакой реакции, осторожно посмотрела на него – волк стоял, с приоткрытой от удивления челюстью и огромными изумленными глазами. И едва я на него посмотрела, вновь указал на вопрос: "Как?".
– Да достал он меня! – не сдержалась.
Зверь сел на пол, все так же потрясенно глядя на меня.
– Долгая история, – грустно ответила я.
