Подойдя, волк устроился рядом и вновь положил голову мне на колени. На этот раз, не удержавшись, осторожно погладила его голову и едва зверь от удовольствия прикрыл глаза, почесала за ушком, просто очень хотелось. Волк тут же подполз чуть ближе, чтобы я могла и шею погладить. Погладила. И пропуская шерсть между пальцами, задумчиво сказала:
– Ты совсем не страшный.
Зверь фыркнул.
– И в отличие от Сонхейда даже хороший…
Вскинув голову, волк пристально посмотрел на меня, пристально и встревожено, я грустно улыбнулась в ответ.
– Гррр, – прорычало животное.
– Да, он сволочь, – не стала я скрывать, – и я его ненавижу, и…
Вспомнила, что собственно после моих слов о том, как я его ненавижу, Сонхейд и перекинулся в это милое животное…
Подумала что обратной трансформации совсем не хочу и решила завязывать с ненавистью.
Зверь потянулся, лизнул ладонь, и снова уткнулся носом в мое бедро. Дождь закончился, за окнами больше ничего не сверкало, и шум падающей воды сменился шумом листвы на ветру.
Волк вдруг потянулся, встал, подойдя к рассыпанной муке, написал слово:
"Спать".
– Только не в спальне Сонхейда, – не сдержалась я.
Зверь некоторое время смотрел на меня, потом кивнул и пошел к двери, выразительно оглядываясь. Отправилась за ним. Поднялась вслед за оборотнем на второй этаж, а вот свернул он не туда, где меня раньше селили.
Мы прошли до самого конца коридора, свернули к глухой стене и волк, встав на задние лапы, потянул рычаг, замаскированный под держатель для факела. Скрипнуло что-то в стене и сама стена, скрежеща, отъехала в сторону, открывая проход в просторное помещение, где виднелись витражные окна и выход на широкий балкон.
Зверь вошел первый, как-то тяжело вздохнул, затем прошел к выходу на балкон, открыл дверь лапой и посмотрел на меня. Снова подошла к нему, и едва зверь посторонился, вышла на балкон.
Передо мной открылся великолепный пейзаж прекрасной долины, залитой луннм светом. Ярко сверкали звезды, чьи созвездия были мне совершенно не знакомы, в небе кружили странные и слишком большие для обычных летучие мыши, по долине сверкая в свете луны, змеилась широкая река.
Шорох позади заставил обернуться – зверь втаскивал на балкон толстое стеганное одеяло, а втащив, принялся расстилать. Ему с лапами и зубами это было не просто, и я поторопилась помочь.
Следом оборотень принес подушку, и еще две, и покрывало. После выразительно посмотрел на меня. Видимо спать мне предложили тут, я была не против, тут оказалось удивительно, напрягал только один момент:
– А ты уйдешь?
Зверь вскинул голову, с тоской посмотрел в небо, потом на долину, тяжело вздохнул и улегся на одеяло.
– Спасибо, – прошептала я, устраиваясь в импровизированной кровати.
Волк потянулся, взял зубами край покрывала, укрыл, носом подоткнул, подполз ближе и теперь лежал рядом, глядя на меня янтарно-желтыми немигающими глазами. Я повернулась на бок, протянула руку, коснулась вытянутой морды, волк ткнулся носом в мою ладонь. Так жаль, что он не мог говорить…
А потом я заснула. Даже не знаю, как получилось так быстро уплыть в царство снов. И мне снился он – огромный серо-серебристый волк, слишком быстрый, чтобы я могла убежать, слишком добрый, чтобы я убежать хотела…
Мой, бесконечно мой волк…
Я подскочила, от жуткого рыка: "Ким!".
Села на одеяле, протерла сонные глаза и улыбнулась – прекрасная долина никуда не исчезла, она все так же была видна с балкона! И река оказалась небесно голубая, и даже с такого расстояния были видны поляны цветов, и возделанные квадратики полей, и деревеньки по берегу реки, с красными крышами домов, и горы, великолепные горы, на одной из которых и находился замок оборотня.
– Ким!!!
Очередной вопль Сонхейда заставил вздрогнуть. И даже не от силы его голоса – просто в этом "Ким" было столько неподдельной тревоги. А потом раздался звук удара, скрежет, грохот… Затем стремительные шаги… Балконная дверь не выжила после встречи с разъяренным Сонхейдом, была вырвана с корнем и отброшена за пределы балкона, то есть в долину полетела. А сам лэрд застыл на пороге, встревожено вглядываясь в меня и только тихий полный облегчения стон "Жива".
Он бросился ко мне, отбрасывая покрывало и начал стремительно осматривать руки, ноги, шею на предмет каких-либо повреждений.
Одно меня поразило сильно – у Сонхейда тряслись ладони. А глаза огромные, испуганные, и лицо бледное. И когда он понял, что со мной действительно все в порядке, просто схватил, сжал, крепко и так бережно, и, целуя мои волосы, тихо простонал:
– Ким… Ким…
– Сонхейд, – протянула я, пытаясь вырваться, – а что это на вас нашло?
Мужчина усмехнулся, затем из его горла вырвался какой-то странный смех, только горестный очень, и, продолжая сжимать в объятиях, он ничего не сказал, только дышал тяжело, и руки продолжали дрожать.
– Сонхейд, – я попыталась вырваться.
