– Но как он, человек или дьявол, умудрился от нас ускользнуть? Право слово, не могу взять в толк…
– Гарба, конечно, нам все расскажет, – заметил преподобный Маркиз.
– Во всяком случае, – продолжал Лакюзон, – не менее странно другое – как Антид де Монтегю оказался здесь, ведь он должен быть сейчас в Безансоне.
– Ничего странного. Эта долина лежит почти на его обратном пути в Замок Орла.
– Верно, да только меня удивляет, как это он успел так быстро обернуться.
– Может, догадался, что ему угрожает какая-то опасность…
– Вряд ли. Он пока не знает, что Черная Маска для нас уже не тайна.
– Тогда чего же ты хочешь, Жан-Клод?.. Будем ждать, ведь ничего другого нам не остается. Только будущее вверит нам ключ от всех этих тайн.
Лакюзон водрузил на голову шляпу, пробитую пулей Черной Маски, и маленький отряд, задержавшийся в пути из-за опасного происшествия, быстрым шагом двинулся дальше.
Мы же поспешим объяснить то, что не могли понять ни Лакюзон, ни преподобный Маркиз, а именно: каким образом Антид де Монтегю оказался на дороге, по которой шли горцы.
Как и сказал двум нашим друзьям Ришелье, сир де Монтегю покинул Блетранский замок вместе с графом де Гебрианом и господами де Лонгвилем и де Виллеруа где-то за час до того, как закрыли главные ворота. Он все еще находился во французском лагере, когда дерзкая вылазка горцев увенчалась успехом и Ришелье оказался во власти капитана и священника. Однако вместо того, чтобы выдвинуться вместе с французским войском к Блетранскому замку, он не мешкая погнал коня обратно в Замок Орла в сопровождении всего лишь двух слуг, на которых мог положиться целиком и полностью.
Он не знал, что капитан Лакюзон открыл ужасную тайну, так давно скрываемую, – тайну Черной Маски. Но в глубине души он опасался, что кардинал, попав в плен к горцам, решит выкупить себе свободу, выдав Лакюзону и Маркизу того, кого они считали самым главным врагом борцов за свободу Франш-Конте. Если бы эти опасения действительно оправдались, против Антида де Монтегю ополчилась бы вся провинция, партизаны устроили бы на него настоящую охоту и затравили бы, как свирепого волка. В таком случае, если и не вполне вероятном, то по крайней мере возможном, Антид де Монтегю, как ему казалось, мог бы укрыться лишь за добротными, крепкими стенами его собственной неприступной крепости.
Однако времени у него впереди было предостаточно, и прежде всего ему хотелось узнать, чем закончится штурм Блетранского замка французскими войсками. Для этого он отрядил третьего слугу, наказав ему потом нагнать его в условленном месте, неподалеку от первых плоскогорий Юры. И слуга подробно и точно расписал Антиду де Монтегю все, что произошло под конец той ночи. Он рассказал, что штурм остановили по приказу самого кардинала; рассказал он и о победоносном отходе горцев, и о том, что они увели с собой Ришелье; наконец, он сообщил, какой дорогой направлялся в горы небольшой отряд Лакюзона.
Тогда-то Антиду де Монтегю и пришло в голову устроить засаду на косогоре в долине, о чем нам уже известно, и одним метким выстрелом из мушкета избавиться от самого опасного своего врага.
Место для засады он выбрал очень удачно. Укрывшись за скалами в гуще ельника, он оставался совершенно незаметным и мог спокойно прицелиться в Лакюзона, а после так же скрытно выбраться на вершину плоскогорья, где его должны были ждать слуги с лошадьми. Таким образом, он мог не беспокоиться, что горцы его обнаружат и пустятся за ним в погоню.
Но тут, как мы знаем, на вершине склона нежданно-негаданно объявился Гарба – он-то и сорвал коварный план. Тревожный окрик ординарца-горниста спугнул Антида де Монтегю, у которого были настолько верный глаз и твердая рука, что он мог одним выстрелом подбить орла в небе. Граф потерял хладнокровие и не смог прицелиться быстро и точно, чтобы попасть, как говорится, в яблочко.
И тем не менее, как мы знаем, его пуля лишь самую малость отклонилась от цели.
