Мне пришлось подчиниться, когда муж просто потащил меня за руку прочь. И не отпускал, пока мы шли через пустой и гулкий холл, где я сама себе в своём чудесном платье казалась кусочком неба, заблудившимся на земле и растерянным.
В экипаже мы снова сели друг напротив друга. За окном мелькали редкие огни масляных фонарей, кое-где дома перемигивались отблесками свечного пламени. Город был уже почти погружён во тьму. Кучер поэтому не гнал лошадей, и мерный цокот копыт по мостовой разлетался эхом в вечерней тишине.
Стук других копыт ворвался в моё сознание из памяти. Кошмар, в котором я бегу, бегу… Холодный озноб пробежал по спине. Усилием воли я заставила себя стряхнуть мимолётное оцепенение. Оторвалась от созерцания вида за окном и посмотрела на своего спутника.
Дорн сидел напротив, и взгляд его — сосредоточенный, задумчивый — тоже был направлен мимо меня, куда-то вдаль.
Я проговорила тихо:
— Иногда мне так хочется знать, о чём вы думаете. И я бы спросила… но не стану.
Он перевёл взгляд на меня. И улыбнулся — неожиданно мягкой улыбкой.
— И всё-таки нашли способ спросить.
Я потупилась, но не удержалась от улыбки тоже.
— Думаю о том, что сказал мне дед перед выездом.
Стрельнув в него глазами, я постаралась придать взгляду максимально вопросительное выражение. В ответном сером заплясали искры смеха.
— Хорошо, сдаюсь! Моя маленькая герцогиня, вы меня переглядели.
— Тогда рассказывайте!.. — шепнула я.
— Дед сказал примерно следующее. Только в его возрасте понимаешь, как нужно ценить каждое мгновение такой скоротечной жизни. И что иногда стоит меньше думать. Больше… рисковать. И проживать каждый день как последний. Потому что однажды он таким и будет.
Закусив губу, я ждала продолжение. Потому что оно должно было быть — это продолжение. Я видела по глазам, что это не всё, что Дорн хотел сказать. И ждала с замиранием сердца… но он лишь смотрел на меня, смотрел… и я плавилась и сгорала под этим взглядом. Рассыпалась в жаркий пепел. Без единого шанса собраться снова.
Он так и не продолжил. А чуть прищурившись напоследок, снова отвёл взгляд. И весь оставшийся путь опять смотрел в окно.
А я… больше кошмары меня не одолевали. Вместо этого было жарко и как-то… спокойно на душе.
Будь, что будет — решила я. Будь, что будет.
Тихий дом, стук моего сердца.
Муж помогает сбросить накидку. Касания его пальцев жгут через платье там, где он мимолётно касается плеч.
Я иду первая. Он чуть позади. Мурашки на коже моей обнажённой шеи.
По лестнице вверх… В таинственной полутьме, в отблесках свечного пламени. Канделябры на стенах, наши длинные тени. Веду рукой по гладкой поверхности перил.
Вот и покои герцога… и герцогини? В доме никого. Разыгрывать спектакль и делать вид, что супруги спят вместе, сегодня не нужно. Так почему же он заходит в комнату вместе со мной? Пожелать спокойной ночи?
Вопросы, вопросы… их так много в моей голове! И дыхание заканчивается, и колени слабеют, и я боюсь оглядываться, чтобы не увидеть в серых глазах то, чего нет, чтобы не обмануться, не утонуть в очередной нелепой грёзе.
— Спасибо за чудесный вечер! И… спокойной ночи, — говорю первая. Неуверенно.
Дорн не останавливается на пороге. И не уходит прочь. Он… заходит в комнату и закрывает дверь. Моё смятение усиливается. Я слежу за его неторопливыми передвижениями, как мышь за котом.
Муж проходит мимо меня, направляется к двери в ванную комнату. Открывает, заглядывает.
— Отлично! Камни Мол уже принесли.
— Вы, наверное, нарочно! — жалуюсь я. — Придумываете что-то такое, чтобы я точно не смогла удержаться от вопросов.
— А вы продолжаете совершенствоваться в искусстве косвенно их задавать! — смеется супруг. — Камни Мол — это новейшее магическое изобретение, оно есть пока только в королевском дворце… ну, и у нас теперь. Накапливает тепло, а потом отдаёт, если камень стукнуть о камень. И пока вы не лопнули от новых вопросов — их можно использовать в самых разных бытовых целях. Можно, например, греть постель… но в этом деле камни нам не понадобятся. Предлагаю применить по другому назначению — нагреть воду в ванне. Слуги её уже наполнили к нашему возвращению. Ну что, разберётесь в устройстве, или показать?
— Н-не надо… — совершенно смутившись, я решила бороться с неловкостью самым простым и привычным для себя способом. Прячась в шкафу. В данном конкретном случае — не залезая в него целиком. Просто раскрыла створки и сделала вид, что решаю, что надеть после купания. А чего решать? Не ту ведь, развратную… вон, моя скромная белая ночная рубашечка до пят лежит…
Машинально потянулась расстёгивать платье. Пальцы скользили по мелким противным крючкам, ряд которых тянулся через всю спину, и не захватывали их. Возможно, потому что дрожали.
Меня накрыло тенью. О полку шкафа рядом с моей головой оперлась мужская ладонь.
— Кажется, вам снова нужна моя помощь.
Меньше думать. Больше рисковать.
Почему он так сказал? Почему из всех на свете слов выбрал именно эти? В чём риск? Неужели просто в том, чтобы… быть со мной?
