Для такого случая она выбрала одежду из золотой парчи, распустила свои черные, длинные, прямые волосы и украсила их ниспадающим каскадом драгоценных камней — одна из старых уловок Анны, делающих ее неотразимой. Она медленно двигалась в сторону барки. Шлейф ее платья несли четыре дамы ее свиты, в числе которых была Роза Вестон. В это утро Фрэнсис мельком видел жену, когда они торопливо собирались в своих апартаментах, стремясь побыстрее одеться и разойтись по делам. Они поздоровались, чмокнув друг друга в щеку, на бегу обменявшись беглыми фразами. Но сейчас, любуясь ее волосами, которые рыжим облаком парили вокруг ее взволнованного личика, Фрэнсис подумал, что, освещенная солнцем, жена его выглядит красавицей. Было грустно, что у них опять ничего не вышло с ребенком, что она потеряла его в том мрачном месте, где когда-то в детстве он испытал ужасный страх. Больше всего на свете он хотел, чтобы она опять забеременела и посеянное им зерно было бы благополучно выношено ею. Но, глядя на Розу, церемонно ступающую за Анной на королевскую барку, он не заметил ничего, что говорило бы о приближении желанного события: Роза выглядела еще более худой, чем обычно. Королева, напротив, имела цветущий вид; принц Уэльский обосновался прочно и уже пять месяцев рос в утробе. Только свободно ниспадающие складки золотой парчи скрывали от мира тот вопиющий факт, что новая супруга короля отправляется на коронацию, находясь в «интересном положении».
Пока на королевской барке поднимали якоря, протрубили фанфары, и по этому сигналу гребцы всей небольшой флотилии взяли в руки весла, приготовившись везти своих пассажиров к Тауэру, где Анне предстояло провести ночь и следующий день.
Музыканты с барки рыцарей Ордена Бани заиграли веселую жигу, и берега Гринвича стали удаляться по мере того, как судно приближалось к середине реки. Держа в руке бокал с вином, который ему передал сын лорда Монтегла, Уильям, и глядя через плечо, Фрэнсис наблюдал, как его отец и его выглядевшая очень мрачной мать вместе с двумя дочерьми, зятьями, шутом и музыкантами отплыли на личной барке сэра Ричарда, превращенной усилиями Уолтера Денниса в цветочную беседку. Он окликнул их, приветственно подняв бокал, в ответ они замахали руками и закричали слова напутствия. Дальше он увидел суда, принадлежавшие герцогу Суффолкскому и графу Уилтширскому, отцу Анны Болейн. Присутствовали все, кто был способен носить оружие, кроме герцога Норфолкского, у которого в такой важный момент внезапно нашлись срочные дела за границей. Но какое это имело значение? Двор тронулся в путь, и церемония коронации началась.
День уже стал клониться к вечеру, когда они, встречаемые громом пушечных выстрелов, достигли Уотергейтских ворот Тауэра. Барка лорда-мэра, возглавлявшая плавучую процессию, причалила к лестнице, он сам и отцы города в алых мантиях поднялись по ней и остановились наверху для церемонии встречи короля. Здесь, в самом центре Лондона, река была до предела забита лодками и яликами, а на мосту собралась неприятная толпа любопытствующих зевак, которые, стиснутые в давке, стояли, разинув рты.
Судно, на палубе которого плотной толпой сгрудились рыцари Ордена Бани, причалило к пристани сразу вслед за баркой королевы. Рыцари ждали, пока Анна осторожной походкой беременной женщины спускалась по трапу на землю под пронзительные звуки фанфар, которыми ее приветствовали герольды. Чувство восхищения охватило Фрэнсиса. Как всегда, Анна царила. Даже король, который вышел из крепости и присутствовал при ее выходе, был отодвинут на второй план.
Фрэнсис видел, как королевская процессия торжественно вступила в крепость. Он и семнадцать его спутников в сопровождении нескольких привилегированных придворных сошли на берег и последовали за королевской четой.
Несмотря на ясный вечер, проделки плюющегося ярким пламенем дракона, несмотря на мелодичные звуки музыки — музыканты играли теперь созвучно, Фрэнсис затрепетал. Он никогда раньше не бывал в Тауэре и считал, что это гнусное место: слишком многое здесь напоминало о прошлых муках, чтобы могли рождаться веселые мысли. Внутреннее убранство Тауэра содержалось в образцовом порядке на случай, если королю вздумается посетить его, но все равно здесь было холодно и неуютно и даже мощно полыхающие камины в банкетом зале не могли рассеять холодный воздух.
