Подходя к теннисному корту, он услышал звуки, доносившиеся с площадки — кто-то в сумерках играл в теннис, — и не удивился, увидев мадам Шелтон, окруженную плотным кольцом поклонников, наблюдавшую за игрой Генри Норриса и Томаса Уатта. Норрис, прекрасно сознавая, что на него устремлены глаза женщины, которая в конце концов вытеснила Анну из его сердца, прыгал так, словно ему снова стало двадцать лет, Уатт же в своей обычной апатии едва утруждал себя игрой, между подачами принимая позу скучающего человека.
— Томас! — преувеличенно громко крикнул Фрэнсис и пришел в восторг, увидев, что молодой человек окончательно отвлекся от игры, упустил подачу и Норрис выиграл матч.
Все обернулись, чтобы посмотреть, кто там пришел, по блеску в глазах Мэдж Фрэнсис понял, что его сногсшибательная внешность — он был весь в черном и щеголял серьгой в ухе, позаимствовав эту манеру у сэра Джона Роджерса, — произвела желаемый эффект.
— Ага, вот и ты, мошенник, — отозвался поэт, — где ты был? Тебя уже два месяца не видно.
— На севере, в моих поместьях, — сказал Фрэнсис с важным видом, — в Кендале и Морсби.
Он все время посматривал на мадам Шелтон, наблюдая за ее реакцией, но было очевидно, что ее вовсе не интересуют его земельные владения, а только его внешность.
— Юный Вестон, — сказал сэр Генри Норрис слегка покровительственным тоном. — У меня не было возможности поговорить с вами днем. Как дела? Как ваша жена?
Жизненный опыт зрелого человека подсказывал Фрэнсису, что последний вопрос задан неспроста.
— Она беременна, — беспечно ответил Фрэнсис, — и с этого момента останется в поместье Саттон. Я был у Ее Светлости, и она позволила Розе покинуть двор.
— Роза — красивое имя, и необычное.
— Ее настоящее имя Анна, мадам. Она поменяла его, чтобы не было путаницы. В нашей семье так много женщин, носящих имя Анна.
— И в моей, — засмеялась Мэдж, очевидно, намекая и на королеву, которая, как Фрэнсис уже слышал, терпеть не могла свою хорошенькую кузину.
— Можно мне, мадам, немного прогуляться с вами, пока совсем не стемнело? Если вы, конечно, не возражаете, сэр Генри.
Норрис не обрадовался этому предложению, но сразу не нашел отговорки, чтобы помешать им, поэтому, улыбнувшись своей кошачьей улыбкой и сделав реверанс, Мэдж сказала:
— Вы очень добры, сэр Фрэнсис. По вечерам бывает так одиноко, когда Ее Светлость рано отправляется спать.
— А как насчет вас? — спросил Фрэнсис вполголоса. — Вы рано ложитесь спать?
— Как прикажут Их Светлости.
— А если вам прикажет кто-нибудь другой, вы послушаетесь?
— Я предпочитаю просьбы, — ответила она холодно, ставя его на место.
От теннисного корта их уже отделяли заросли бирючины, образующие живую изгородь, поэтому Фрэнсис поднес ее пальцы к губам и сказал:
— В таком случае я умоляю вас, мадам. Я мечтаю о вас с того самого момента, как впервые увидел вас.
Она обернулась и странно посмотрела на него, слегка порозовев и кончиком языка облизывая губы.
— Послушайте, вы, нахал, вот так поворот! Я слышала, что вы — поклонник Ее Светлости.
— Так и есть, мадам. Но мы с ней только друзья. В вас я хотел бы найти нечто… большее.
Она ответила, покраснев еще сильнее:
— Моего расположения добивались более знатные поклонники, чем вы, сэр Фрэнсис.
Его поразило не то, что Мэдж влекло к любому мужчине — он слышал о таком, хотя никогда прежде не сталкивался с подобными женщинами, — но то, что она хочет унизить свою кузину и причинить ей боль. Вот уж действительно — у кошки есть когти. На какое-то мгновение он почувствовал себя виноватым, что предает и Розу, и Анну, но с глаз долой — из сердца вон. И если уж кому-то придется его ласкать, то пусть это будет женщина, которую он никогда не сможет полюбить. Это не повредит его браку и не будет предательством по отношению к королеве. И, как всякий истинный донжуан, легко отыскав утешение, Фрэнсис приободрился и, улыбнувшись, произнес:
— В таком случае, если вы считаете, что я вас недостоин, мадам, я должен откланяться.
Она ответила весьма поспешно:
— Нет, нет. Я бы, пожалуй, еще поговорила с вами на эту тему.
— Тогда, может быть, продолжим разговор в вашей комнате, а то становится слишком холодно.
Она прижалась к нему и сказала:
— Следуйте за мной на достаточном расстоянии. Не забывайте, что я — любовница Его Светлости и не могу позволить, чтобы обо мне сплетничали.
Вспомнив их разговор с Бреретоном, он про себя усмехнулся, а вслух произнес:
— Я буду беречь вашу репутацию. Не забывайте, что я тоже заинтересован в том, чтобы сохранить тайну. Моя жена ждет ребенка.
Кошачье выражение промелькнуло в ее глазах.
— Безумно скучно иметь дело с мужчинами, которые рассуждают о своих женах и детях. Не трудитесь идти за мной, сэр Фрэнсис.
Она развернулась и удалилась, шелестя юбкой. Он чуть-чуть постоял, размышляя, что ему делать дальше, затем, рассеянно сорвав цветок, последовал за ней, прячась и стараясь не шуметь.
