— Да. Будем говорить начистоту, сэр Фрэнсис. Вы вовсю развлекались в постели с этой шлюхой Шелтон. Думали вы тогда о своей жене, была ли она вам хоть чуточку небезразлична? Мужчины совершенно неразборчивы, когда у них свербит между ног, и в угоду этому они готовы пожертвовать своими старыми привязанностями.
— Но я…
— Не оправдывайтесь. Все было принесено ей в жертву: ваша любовь к жене, ваша верность мне. Вы ничем не отличаетесь от других представителей вашего пола: вами также движут низменные инстинкты.
— Но я люблю вас, — сказал он, и колесо судьбы начало свое безостановочное движение к неумолимо приближающейся развязке. — Более чем кого бы то ни было в этом замке.
Она отвесила ему звонкую пощечину.
— Что вы хотите сказать? Больше, чем Розу?
— Да нет же, — он мучительно подыскивал слова. — Я люблю Розу, роман с Мэдж Шелтон закончен. Я хочу сказать, что как мою королеву я люблю вас больше, чем кого-либо другого. Господи, помоги мне. Я разучился говорить.
Взгляд ее слегка смягчился, однако она ничего не сказала.
— Пожалуйста, постарайтесь меня понять, — жалобно продолжал он. — Мэдж больше мне не любовница. Это кончилось вчера вечером. Я взглянул на нее и внезапно почувствовал такое отвращение, что едва заставил себя говорить с ней. Как будто страсть, владевшая мною, внезапно улетучилась.
Она слегка улыбнулась.
— Возможно, так оно и случилось, — сказала она.
— Как бы то ни было, она теперь с Генри Норрисом.
— Да, они скоро поженятся.
Она опять повернулась к окну. Ее гнев прошел.
— Мне кажется, когда-то он меня любил.
Вспомнив странные приступы плача и внезапную бледность, которые одно время преследовали главного камергера короля, Фрэнсис сказал:
— Мне кажется, Генри и сейчас вас любит. Я не думаю, что он когда-нибудь перестанет вас любить. Полагаю, что он до сих пор приходит к вам лишь для того, чтобы хоть мимолетно взглянуть на вас.
Анна рассмеялась, но его слова оживили в ней отголоски былого тщеславия, и ее израненная душа затрепетала.
— Словом, так это или не так, а скоро он окажется в постели с молодой женой.
— Простите меня, Ваша Светлость, за эти слова, но я молю Бога, чтобы он дал Генри сил.
Она притворилась, что не понимает, что он имеет в виду, однако снова рассмеялась, и на какое-то мгновение вернулась прежняя Анна, озарив комнату своей живостью и энергией.
— Раз уж мы заговорили с вами о гармонии супружеской жизни, я предоставляю вам отпуск, прямо сейчас, сэр Фрэнсис. Я хочу и приказываю вам, чтобы вы тотчас же отправились домой к своей жене. Пора вам снова вернуться к Розе.
Он поклонился.
— Но вы должны возвратиться к майскому турниру. Я хочу, чтобы друзья семьи Болейн были там достойно представлены.
Он поднес ее руку к губам.
— Не сомневайтесь в моей вечной преданности, — заверил он Анну.
И теперь, когда солнце уже завершило свой путь, в свете его сестры-луны Фрэнсис и Роза любили друг друга, тела их слились, и сила соединялась с нежностью в вечном восторге единой радости. Все вернулось, и Маргарет Шелтон навсегда была изгнана из их жизни, повторив судьбу своего воскового чучела.
Дни проходили в довольстве и праздности, и сэр Ричард, глядя в окно, видел головы сына и невестки, маячащие на фоне желтых нарциссов — золотистые волосы Фрэнсиса и яркие, цвета осенней листвы, волосы Розы. Высоко на плече у Фрэнсиса восседал их малыш, полными любопытства глазами изучая формы и краски окружающего мира. Ничто не омрачало ту неделю. Она ярким пятном осталась в их памяти, каждое мгновение вспоминалось с радостью. В долгих взглядах, которыми они обменивались, не было ни намека на скуку или усталость. И когда, наконец, пришло время Фрэнсису покидать поместье Саттон и сыграть свою роль в финале, неизбежно вытекающем из всех предыдущих событий, никто в семье не догадывался, что они видятся в последний раз.
Копыта застучали по булыжнику внутреннего двора. Фрэнсис напоследок обернулся, чтобы помахать, проезжая через арку Привратной башни, все побежали наверх, чтобы еще раз увидеть всадника из окон Длинной галереи, Фрэнсис издалека махал им шляпой, и ребенок повторял прощальный жест отца, неосознанно и мило копируя его движения. Все было как всегда, и они ощущали лишь обычную грусть, какая бывает при расставании. Когда Фрэнсис исчез из виду, Роза улыбнулась сыну и сказала:
— Он скоро вернется и увидит, как ты вырос.
Маленький ротик сложился в ответную улыбку, глаза малыша закрылись, и он уснул беззаботным сном.
