Она открыла посредине черную книжку, и у нее перехватило дыхание при виде обращения на первой странице текста. Она инстинктивно почувствовала – это то, что она искала.
Кэрол стала читать.
6 ЯНВАРЯ 1963
«Дорогой Джим!
Сегодня день твоего совершеннолетия. Тебе исполнился двадцать один год. Я намерен в течение нескольких ближайших дней писать тебе это письмо, которое, я молю Бога, ты никогда не прочтешь.
Но если ты сейчас держишь его в руках, значит, случилось нечто ужасное.
Я очень об этом сожалею.
Ты не должен был ничего знать о своем происхождении. Ты должен был жить нормальной, счастливой, созидательной жизнью, а потом, может быть, повторяю – может быть, после того, как я давно буду покоиться в могиле, а ты умрешь естественной смертью, то, что ты сейчас узнаешь, будет обнародовано.
Но, если ты читаешь это письмо, значит, меня нет в живых, и Дерра тоже, и все, что я задумал, приняло совсем неожиданный оборот.
Вот почему я пишу это письмо. Пишу, чтобы поставить все на свои места. В папках, запертых в шкафу, ты найдешь те же факты, записанные день за днем гораздо более подробно, но почти или вовсе не дающие понятия о перспективах. (Обращаясь к прошлому, скажу: представляй я тогда эти перспективы, вряд ли зашел бы так далеко.) Это письмо – краткое изложение всего, что произошло.
То, что ты сейчас прочтешь, покажется тебе совершенно невероятным. Если ты решишь этому не поверить, я буду только рад. Возьми папки с записями и это письмо и сожги их, ничего дальше не читая. Твоя тайна останется нераскрытой. Но я знаю тебя лучше, чем кто–либо другой, и поэтому уверен, что ты на это не согласишься. Ты станешь искать и копать, гоняться за фактами и не успокоишься, пока не найдешь все ответы. В конце концов, именно так поступил бы я.
Для меня все началось в 1939 году.
Уверен, что правительство к этому времени уже несколько лет вынашивало подобную идею. Не надо было быть евреем, чтобы не остаться равнодушным к гитлеровскому бряцанию оружием в тридцатые годы и бесконечным разглагольствованиям о тысячелетнем рейхе во главе с чисто арийской расой господ. Все это беспокоило многих в нашей стране, в том числе и меня. Вопросы евгеники (этот термин вышел из употребления в наши дни, он означает совершенствование рода человеческого путем селекции), так вот, эти вопросы тогда очень занимали меня и, полагаю, нередко обсуждались на приемах и коктейлях в Госдепартаменте.
Вот таким образом и стала формироваться идея исследовать возможность селекционировать совершенного (или, по крайней мере, наилучшего) американского солдата. Возможно, что это ни к чему бы не привело, не напиши я летом 1939 года письмо на эту тему президенту Рузвельту и не выйди Гитлер за границы своего государства.
Не хочу хвастать, Джим, но в расцвете сил я был личностью. Родился я в 1901 году, значит, в ту пору мне еще не исполнилось сорока, но я уже составил себе состояние (и, учти, в период Великой депрессии), запатентовав несколько диагностических методик для коммерческих лабораторий. Я также произвел большой шум среди тогдашних биологов своими работами о генной инженерии путем селекции и экспериментами по искусственному оплодотворению яйцеклеток приматов.
О, в те годы я был самоуверенным малым. А почему бы и нет? Мир принадлежал мне… Я никогда не знал бедности, упорный труд и интуиция сделали меня богатым и независимым в то время, как люди вокруг разорялись. Это был период, когда ум человеческий мог вооружиться всеми (подчеркиваю – всеми) имеющимися знаниями в такой области, как генетика, и прорваться в еще неизведанные ее сферы.
У меня были деньги, слава и известность, я вовсю наслаждался жизнью богатого холостяка. Поэтому, когда я почувствовал сильную озабоченность тем, что Гитлер занялся генетической чисткой (если можно так выразиться) в масштабах всей страны, я не стал обращаться к посредникам, а написал прямо президенту. Я сообщил ему, что, возможно, Америка в состоянии создать превосходного в генетическом отношении солдата, не прибегая к погромам и концлагерям. Требовались только достаточные ассигнования, преданность делу и подходящий человек, чтобы возглавить проект, а именно доктор философии Родерик С. Хэнли.
Я вовсе не знал, что в тот момент Альберт Эйнштейн пишет подобное же письмо Рузвельту относительно разработки атомной бомбы.
Как я уже сказал, все это ни к чему бы не привело, сиди Гитлер в своей Германии. Но его нападение на Польшу в сентябре того года подвигло Рузвельта начать два секретных исследовательских проекта. Атомный проект получил кодовое название «Манхэттен» и был передан для разработки Оппенгеймеру, Ферми, Теллеру и Бору. Евгенический проект был поручен твоему покорному слуге и талантливому молодому врачу по имени Эдвард Дерр. Наш проект получил название «Генезис».
Мне не выделили больших ассигнований, но это не имело значения. Когда не хватало государственных денег, я добавлял свои. Я занялся этим не ради денег. У меня их было больше, чем я мог потратить. Я занялся этим ради самого дела.
