Все готово. Он сидит за столом, слева от него аккуратная стопка книг, справа — коробочка с талисманами, согласно преданиям, отпугивающими вампиров, перед ним — кружка с теплой водой, без которой он не может обходиться. Под потолком, прямо над головой, — лампочка, единственный источник света. И полная тишина нарушается лишь его дыханием.
Вдруг профессор понял: он не один.
Прежде чем Куза смог что–либо разглядеть, он ощутил уже знакомое чувство близости зла, где–то за пределами видимости, не поддающееся описанию. Оно просто было здесь. Потом стала сгущаться тьма. На этот раз все происходило иначе. Если прошлой ночью тьма поглощала в комнате все пространство и шла отовсюду, то сегодня вползала другим путем — просачиваясь сквозь стены, постепенно обволакивая их и кольцом подкрадываясь к креслу.
Куза прижал ладони к крышке стола, чтобы не было заметно, как сильно трясутся руки. Он слышал стук собственного сердца — настолько громкий и сильный, что даже испугался, как бы оно не разорвалось. Наконец–то наступил долгожданный момент. Существо здесь!
Стены исчезли. Тьма окружила его эбонитовым сводом, свет от лампочки не шел дальше края стола. Стало холодно, но не так сильно, как в прошлый раз, поскольку не было ветра.
— Где ты? — спросил профессор на старославянском.
Ответа не последовало. Но в темноте, там, куда уже не доставал свет лампы, что–то стояло в ожидании и, казалось, оценивало обстановку.
— Покажись, прошу тебя!
Наступила томительная пауза, затем из темноты раздался голос, произнесший с сильным акцентом:
— Я умею говорить и на более современном языке.
Профессор сразу распознал вариант дако–румынского диалекта, на котором говорили в этих краях в те времена, когда был построен замок.
Из темноты появился один угол стола, а вместе с ним и контуры фигуры. Куза мгновенно узнал лицо и глаза вчерашнего посетителя, прежде чем увидел его полностью. Это был мужчина гигантского роста, не меньше шести с половиной футов, широкоплечий, с гордой осанкой. Он стоял с вызывающим видом, расставив ноги и положив руки на пояс.
Черный плащ до самого пола был застегнут на шее золотой пряжкой с камнями. Под плащом Куза разглядел широкую красную рубаху, скорее всего шелковую, свободные черные штаны, похожие на галифе, и высокие сапоги из грубой коричневой кожи.
Воплощение силы и жестокости.
— Откуда ты знаешь старый язык? — спросил пришелец.
— Я… я долго его изучал, — заикаясь, ответил Куза. Голова была словно в тумане, он плохо соображал и забыл все, что собирался спросить, обдумывая это весь день. — Я думал, вы придете во фраке, — в отчаянии сказал он первое, что пришло на ум.
Густые черные брови почти сошлись на переносице.
— Я не знаю, что значит «фрак».
Куза мысленно дал себе пинка — просто удивительно, насколько сильное влияние может оказать один–единственный роман, написанный в прошлом веке каким–то англичанином, на восприятие чисто румынской легенды. Он наклонился вперед:
— Кто вы такой?
— Я — виконт Раду Моласар. Когда–то эта часть Валахии принадлежала мне.
Он явно имел в виду, что в свое время был феодалом.
— Боярин?
— Да. Один из немногих, кто оставался с Владом, с тем самым, кого прозвали Цепеш — Колосажатель, — до самого конца, до самой его смерти под Бухарестом.
Хотя Куза и ожидал услышать нечто подобное, все равно был потрясен.
— Но это же произошло в тысяча четыреста семьдесят шестом году! Почти пятьсот лет назад! Неужели вам столько лет?
— Я был там…
— А где вы находились с пятнадцатого века?
— Здесь.
— Но почему? — Страх профессора уступил место возбуждению, мысли полетели вскачь. Он хотел знать все, и немедленно!
— Меня преследовали.
— Турки?
Моласар прищурился, сверкали лишь черные дыры зрачков.
— Нет… другие… сумасшедшие, готовые преследовать меня до самого края света, только бы уничтожить. Я знал, что в конце концов они настигнут меня. — Тут он улыбнулся, обнажив длинные желтоватые зубы, не очень острые, но все равно устрашающего вида. — Поэтому и решил переждать. Выстроил этот донжон, позаботился о том, чтобы за ним следили, а сам скрылся.
— А вы… — Этот вопрос Куза хотел задать с самого начала, однако не решился, но теперь просто не мог удержаться. — Вы — нежить?
Опять улыбка — холодная, почти насмешливая.
— Нежить? Носферату? Морок? Возможно.
— Но как же вы…
Моласар нетерпеливо махнул рукой:
— Довольно! Хватит с меня глупых вопросов! Мне плевать на твою любознательность. Но ты сам мне не безразличен, потому что мы — соплеменники, а на нашу землю пришли завоеватели. Почему же ты с ними? Ты предал Валахию?
— Нет! — Страх, исчезнувший было, снова вернулся к профессору, таким гневом дышало лицо Моласара. — Они привезли меня сюда вопреки моей воле!
— Зачем?
— Думают, что я могу узнать, кто убивает их солдат. И мне кажется, я узнал… Или нет?
— Да. Узнал. — Гнева как не бывало. Моласар улыбнулся. — Они нужны мне для восстановления сил после долгого отдыха. Причем нужны все, чтобы вернуть прежнюю силу.
— Но вы не должны! — выпалил профессор.
Моласар снова рассвирепел.
