Нет, это не танец. Это настоящее безумие.
И мы тонем в нём вместе.
Всё быстрее, быстрее, быстрее..
А потом будто лопается невидимая струна где-то у меня внутри.
Резкая боль в центре лба пронзает насквозь всё тело, сверху донизу.
Я закрываю глаза и останавливаюсь.
Весь мир ещё продолжает кружиться.
А я больше не могу пошевелиться. И теряю сознание, словно меня выключили вдруг, как задувают на ночь свечу.
***
Я поморщилась, когда носа коснулось дуновение прохладного ветра.
Мир больше не кружился, ничего не сверкало и не мельтешило вокруг, сомкнутые плотно веки окружала блаженная темнота.
И я совершенно точно не двигалась, а сидела неподвижно, и мои гудящие ноги в бальных туфельках на тонкой подошве определённо говорили мне большое спасибо.
Но самое чудесное была, конечно же, тишина – а ещё этот невероятный прохладный ночной ветер на моём лице.
- М-м-м… как же хорошо… - простонала я.
- Не могу не согласиться, - проворчал кто-то рядом.
Слишком рядом.
Вот просто можно сказать, над самым моим ухом.
Я распахнула глаза и обнаружила, что вокруг действительно довольно-таки темно. И тихо. Ну да, а как ещё должно быть в ночном парке, причём судя по всему, на приличном удалении от шумного бала в Замке ледяной розы?
Но самое главное открытие заключалось в том, что я с какого-то перепугу обнаружила себя сидящей… нет, не совсем на скамеечке в тенистой аллее под сенью цветущих кустов сирени. Хотя скамеечка под нами определённо была.
А на коленях хозяина бала, Его светлости графа Ричарда Винтерстоуна.
Судя по всему, на бал этому самому графу было наплевать, раз он ушёл так далеко.
На что ему, как можно предположить, не было наплевать – так это на мою скромную персону, сидящую у него на коленях, в самых крепких и надёжных объятиях.
Настолько надёжных, что моя робкая попытка с колен удрать была тут же пресечена на корню.
Глава 28
- Погоди, Лягушонок. Не скачи. Я почти закончил.
- Не заметила, чтобы мы начинали… - ляпнула я в полном смятении, и тут же прикусила язык. Вот же дура ты набитая, Гаяни!
Оставалась маленькая надежда, что граф понял неверно…
- Поверь, если бы мы начали, ты бы заметила, - хмыкнул граф, убивая эту робкую надежду на корню.
а между тем, ощущения во всём теле были более чем странные.
Я поспешно опустила глаза - проверять, точно ли моя одежда ещё на месте, и самое главное, где сейчас находятся руки графа.
Одежда, по счастью, обнаружилась там, где ей и положено быть, а вот руки – не очень.
Правая ладонь Ричарда уверенно покоилась на моём животе, как будто ей там самое место. Его пальцы окутывал голубоватый свет.
Ладонь медленно двинулась выше, я напряглась.
- Что ты делаешь?
- Лечу тебя, глупая. Посиди смирно ещё пару минут, осталось немного.
- Э-э-э… напомни-ка мне, вдруг я упустила этот момент. Магические лекари всегда должны трогать своих пациентов при лечении? Я полагала, это можно и на расстоянии.
- Нет, не всегда, - невозмутимо ответил Ричард и продолжил своё коварное дело.
Вот же… и даже не отпирается!
Меня обуяло нешуточное любопытство.
- И… э-э-э… много ты уже успел вылечить?
- Всё, что ниже, - загадочно ответил лекарь.
Меня бросило в жар.
- Я имел в виду пятки. Твои ноги пострадали от этих орудий пыток, которые ты называешь бальными туфлями, - добавил Ричард и издевательски коварным тоном уточнил: - А ты что подумала?
Я решила не уточнять, что, дабы окончательно не выпадать из образа идеальной невесты благородного происхождения и целомудренного воспитания. В одном Замке с Орвиком и Шианой поживёшь – и прахом оно пойдёт, это воспитание.
Во всяком случае, откуда дети берутся, я знала предельно ясно. И временами даже слышала.
- И давно ты на балах в обмороки падаешь? – как бы между делом спросил Ричард. – Стоять!
Это я снова попыталась сползти с его колен, чтобы избежать допроса.
- Ни разу до этого еще не доводилось, - ответила совершенную правду я.
Ричард нахмурил брови.
- Мне не очень нравится то, что я ощущаю.
- Правда? А я надеялась… - расстроенно протянула я.
- Магически, я имею в виду, - не поддался на провокации он. Вместо этого его ладонь продолжила сводящее с ума движение вверх по моему телу. Приближаясь к стратегически важным рубежам обороны, от прямого ощупывания которых я надеялась как можно дольше уклоняться во избежание позора.
Паника придала мне сил, и я всё-таки вывернулась из-под его наглой лапы. Ричард, видимо, решил пожалеть мою стыдливость, потому что вряд ли у меня бы этот манёвр уклонения удался без его на то милостивого согласия.
Я отсела подальше.
- Это всё духота. И усталость. Я всю прошлую ночь не спала, вот и…
Я осеклась и потупилась. Мне почему-то стало неловко признаваться в этом. Что я считала каждую минуту до бала, что не могла ни есть, ни пить в ожидании встречи. Гордость не позволяла.
Повисло неудобное молчание.
- Прекрасно тебя понимаю. Сам три дня в седле и спал такими урывками, что сейчас готов заснуть сидя, - вдруг признался мне Ричард.
