- Мы застряли, - предельно спокойным и собранным тоном сказал Ричард. Он повернулся ко мне и взял обе мои ладони в свои. – В Замок серебряной розы хода нет, назад нас тоже не пускает. Ничего страшного, Гаяни! Даже не думай бояться. Я сам приму роды.
Я крепко-крепко зажмурилась.
Тени под ногами сгустились, можно было стоять, как на упругом матрасе.
Сердце билось так, словно готовилось выпрыгнуть из груди. Я воспользовалась промежутком между спазмами, которые становились всё короче и короче, чтобы выровнять дыхание.
Как же я люблю своего мужа! Такой лапочка. Изо всех сил старается делать вид, что наша ситуация не сродни катастрофе. Чтобы не пугать меня.
- Ты правда знаешь, что делать? – я решила подыграть ему и сделать вид, что поверила. Что совершенно перестала бояться и меня обманул его уверенный вид.
- Конечно. - Его большие ладони сжимали мои пальцы так, будто он пытался перелить часть этой уверенности в меня. – Я же вызубрил от корки до корки двенадцать томов Королевской медицинской энциклопедии. Могу держать экзамен по теории акушерства. Пожалуй, сдам на доктора медицины, как вернёмся.
Он улыбался, и я невольно улыбнулась в ответ непослушными губами.
Мы оба понимали, что сейчас будет самый главный экзамен в нашей жизни.
Мы должны сохранить жизнь нашему малышу.
Мою тоже, желательно – но это уже как получится. Моя улыбка угасла.
- Послушай… если будет выбор – спасать меня или его, пожалуйста…
- Не желаю этого слушать! – резко оборвал меня Ричард, и его чёрные глаза вспыхнули злым огнём. – Я не отдам судьбе никого из вас.
Последующие часы я помнила плохо.
Кажется, это длилось до самого утра – если мои внутренние часы ещё хоть что-то соображали в том полубезумном состоянии, в какой впал мой разум.
Помню только, что Ричард держал мою руку и не отпускал. И его магия целебным покровом окутывала тело, облегчая боль. Но до конца не могла заглушить то, что сотрясало меня, как дрожь земли, что готовится к извержению вулкана. Вот только оно всё не наступало и не наступало. И облегчение не приходило. Хотя бледный как мел Ричард, лицо которого временами выплывало из тьмы надо мной – это единственное, на чём моё сознание ещё могло фокусироваться – уверял, что уже видит головку нашего малыша, что уже скоро, что я умница, что надо ещё чуть-чуть постараться…
Страха не было совсем.
Была лишь покорность. Я ведь заглядывала в прошлое и будущее, видела прихотливые извивы тысяч судеб. Я знала – возможно, как никто другой в этом мире – что нельзя избежать того, что предначертано судьбой.
Я поймала его руку. Проговорила тихо, едва слышно – сил еле хватало на то, чтобы дышать:
- Ты же знаешь, что делать?.. Ты же знаешь, что нет другого выхода... Ты должен его спасти. Это твой долг…
- Свой долг я запечатал клятвой, которую дал тебе в тот день, - с нажимом ответил Ричард и стиснул моё колено. - Беречь и защищать тебя до конца своей жизни!
По моим щекам текли слёзы, но я не могла даже руки поднять, чтобы вытереть их. А этот жестокий человек всё продолжал меня доводить, трогать до глубины души своими словами, как умел он один:
- И я что-то не понял, где мой боевой Лягушонок? Который никогда не сдавался, даже если всё было против него? Мы возродили Замок… проклятие, мы возродили целый город, Гаяни! Нас дома ждёт ужин. Ты только вчера раскрасила стены детской своими жуткими лошадками. Прости, я постеснялся тебе сказать – но знаешь, они больше похожи на гусей. Так что давай-ка всё же закажем художника? Из тебя он преотвратный. И я думаю, голубой цвет стен будет лучше всего. Что скажешь? Или хочешь зелёный?
Я всхлипнула. Он поцеловал мою руку.
- А теперь давай. Ещё немножко. И мы пойдём домой. Все трое.
Будущее.
Он не умел предсказывать.
Но то будущее, которое нарисовал сейчас, о котором говорил так буднично, словно стоит лишь руку протянуть, чтобы его потрогать – оно так живо мне представилось вдруг… я хотела его до безумия, это будущее.
Где мы будем спорить о цвете стен в детской и по очереди качать колыбель. Где он будет снова держать меня за руку. Где будет пахнуть сиренью, которую мы посадим под окнами нашего Замка.
- Вот так, умница! Ещё, ещё, давай!!
Кажется, темнота вокруг нас сгустилась – и смотрела пристально невидимыми глазами на таинство, которое вершилось в этот миг. Та самая темнота, что не желала выпускать нас отсюда, по велению которой наш малыш родился именно здесь.
Смотрела на то, как крохотный тугой комочек принимают дрожащие от усталости руки отца.
Как короткие взблески синих световых лезвий перерезают пуповину.
Как мятая белая рубашка становится для него первой пеленкой. Наверное, если когда-нибудь я отважусь рассказать ему нашу семейную историю, эти многострадальные рубашки займут в ней особое место.
Как последние крохи магии Ричард тратит на то, чтобы лечить меня – остановить кровотечение и удержать от обморока, в которое мое сознание стремительно соскальзывало. Я не знаю, где он взял столько сил на это всё. Ведь если бы сейчас сломался он – мы остались бы в безымянной бездне все трое навеки.
Но он выдержал.
