А всё граф со своими демиургами! Дались они ему.
Я отдышалась немного и поднялась ещё выше, на этаж, который пока не обследовала.
В длинных гулких коридорах Замка ледяной розы не плясали под потолком синие огни-светляки, как обычно. В них царила полутьма. Лишь далеко-далеко впереди маячил белый просвет высокого стрельчатого окна, за которым шёл снег.
Я узнала место. Здесь был наш с Ричардом «особенный подоконник», на котором он меня впервые поцеловал. И в этом коридоре располагалась та самая комната, принадлежавшая раньше его матери, в которой разрешили поселиться и мне когда-то. Комната, соединенная с соседней тайным проходом… сколько же воспоминаний хранят эти стены!
И может, наши тени до сих пор бродят здесь по ночам – или это сны Замка ледяной розы, которые оживают, когда древние камни погружены в ночное безмолвие.
Я невольно замедлила шаг и остановилась возле заветной двери.
Она была неплотно прикрыта, и я коснулась ладонью створки.
Мои глаза широко распахнулись. Я вспомнила.
Видение.
Оно пришло ко мне, когда я в первый раз была здесь.
- Кэти! Кэти, сердечко моё, не убегай! – повторила я те самые слова, что слышала тогда.
И теперь поняла, почему голос, их произнёсший, показался мне смутно знакомым.
Ведь это был мой собственный голос.
И вовсе не юную леди Винтерстоун показало мне видение.
Я видела тогда не прошлое, как мне почудилось сначала – а будущее.
В тот вечер я увидела нашу с Ричардом дочь.
…Накануне прибытия в Замок я и правда нарядила Кэти в зелёное платье, её любимое. И синяя лента вплетена в длинные тёмные пряди.
Моя малышка стоит спиной ко мне у окна в этой тихой пыльной комнате, в которой давно никто не живёт. Запрокинув голову, разглядывает витражи, поросшие морозными узорами, будто листвой сказочных деревьев.
Синие розы спускаются к ней с потолка – медленно, собираясь познакомиться. Она тянет к ним пальчики и касается бархатных лепестков.
Лепестки чернеют и скручиваются. Ветви отдёргиваются, словно руки человека, который обжёгся. Колючие плети втягиваются в потолок, и он замирает, кажется снова неживым, лишь покрытым изящной лепниной.
А малышка уже поднимается на цыпочках к витражу.
Крохотная ладошка ложится на узор из синих, голубых и белых стёкол… и по нему во все стороны расползается чёрная тень. Плавя на своём пути морозные разводы, стирая цвета – словно в воду плеснули чёрных чернил и теперь они, клубясь, стремятся заполнить всё вокруг… один изогнутый фрагмент металлической решетки витража за другим покрывается чернотой… до самой стрельчатой рамы…
Я содрогнулась.
Кэти обернулась и посмотрела удивлённо на меня. Как всегда молча. Своими красивыми, большими, чёрными папиными глазками.
Моё драгоценное, так трудно давшееся мне дитя. Моё единственное дитя, и единственным, скорее всего, останется. Как же я её люблю. О чём-то я только что беспокоилась… Я бросила затуманенный взгляд на окно, полюбовалась мгновение яркими, синими с голубым, витражами… нет, не помню. Показалось что-то. Наверное, от недосыпа. Плохо сплю последнее время, в нашей огромной постели без Ричарда слишком много пустого места.
Я подошла к своей девочке, присела перед ней и взяла руками за узкие плечики.
- Бабушка ждёт. Пойдём?
Кэти упрямо не двигалась с места.
- Ну что ты? Не хочешь уходить?
- Тут ялче всево, - тихо сказала Кэти.
- Что ярче?
Она как обычно не ответила.
Но мне показалось, что речь идет о магии. Потому что в этот миг я и сама очень остро ощутила то, о чём говорит моя дочь. Эта комната – сердце Замка ледяной розы, средоточие его магической энергии.
Но нас и правда заждались. Заставлять хозяйку Замка ждать дольше было бы совсем уж невежливо. Поэтому я подхватила дочку на руки, и не взирая на её молчаливо сопящее сопротивление потащила прочь.
Как оказалось, вовремя – граф уже поднимался размашистым юношеским шагом по лестнице, и просиял при виде нас.
- А пойдёмте-ка на лужайку перед Замком, юная леди! Вас ждёт сюрприз.
К нему моя упрямая малышка пошла охотно, и меня даже кольнула ревность.
- Гаяни, а ты ступай к моей жене, будь добра. Она в малой серебряной гостиной. Ждёт тебя с самого утра – кажется, хочет сказать что-то важное, - и граф спрятал в уголках губ таинственную улыбку.
Я, разумеется, так и поступила. Тем более, что ребёнок теперь под надёжным присмотром.
- Эм-м-м… Послушайте, граф!
Он обернулся, осторожно ступая по лестнице далеко внизу, бережно уводя за ручку мою крохотную девочку. Тёмная бровь вопросительно поднялась. Они были так похожи с малышкой, что я залюбовалась. Винтерстоуновская порода.
- Нет, ничего, простите.
Граф учтиво кивнул и продолжил путь, а я застыла, вцепившись замёрзшими пальцами в изогнутые перила. Сбитая с толку.
Я, кажется, хотела что-то ему рассказать. Меня же что-то беспокоило…
Тряхнув головой, я отставила бесплодные попытки вспомнить и поспешила в малую серебряную гостиную.
Снег за окном.
Замок ледяной розы затих, и снежная пелена будто скрывает собою все звуки мира.
Мягко скользят снежинки с бесконечно высоких и торжественных, как своды храма, плотно скрытых за облаками зимних небес.
- Вы привезли с собою снег.
