Я чувствовала, как мужской взгляд скользит по моему телу. Неотрывно провожает каждый мой шаг. Это будоражило. Тем более, что сзади был мой наиболее выигрышный ракурс, я считала. Там у меня было на что посмотреть, в отличие от… но не будем о грустном.
- Гаяни… - выдохнул Ричард, когда коридор стал как-то подозрительно заканчиваться.
- Я тут не при чём! Покои мне выбирала твоя добрая матушка, - невинным тоном ответила я и остановилась возле ближайшей к окну двери. Той самой комнаты, за стеночкой у которой была спальня Ричарда.
- А я-то думал, что у нас только Замок сводничеством промышляет, - ответил он напряжённым голосом, и ни капли смеха в нём не было. – Оказывается, и моя «добрая матушка» туда же. Вот от кого никак не ожидал такой подставы…
Я резко обернулась к Ричарду. Оперлась спиной о желанную дверь. Рискнула наконец-то поднять глаза к его лицу и попытаться понять, о чём он думает. И что будет делать теперь.
Ричард подошёл совсем близко, его тень накрыла меня. Глаза горели как черные звёзды, прожигая с высоты.
- Я могу выбрать другое место для ночлега, если здесь тебе мешаю… ох.
Вместо ответа он молча подался вперёд и прижал меня к двери так, что не дёрнешься. С тихим шелестом его сюртук сполз с моих плеч к ногам.
Замерев, как мышка, попавшая в когти коту, я умирая от волнения ждала, что будет дальше.
Жаркий поцелуй куда-то мне под ухо. Там, где быстро-быстро бьётся пульс. Так долго прижимается губами, что кажется мне – на этом месте теперь навсегда останется печать. Печать принадлежности ему.
- Спокойной ночи, Лягушонок.
Его шёпот вибрирует на нежной, болезненно чувствительной, поцелованной коже так, что по телу прокатывается дрожь.
- А… ты? – шепчу я, задыхаясь. В тёмном мареве, в котором я тону от его пьянящей близости, у меня в который раз заканчиваются и дыхание, и мысли, и слова. Остаётся только слабый детский лепет. И как ребёнок, я точно так же разучилась ходить, кажется. Если он сейчас перестанет прижимать меня к двери своим весом, точно упаду.
Не отрываясь от моей шеи, Ричард поднимает руку к моему лицу и наощупь касается губ. Медленно обводит шершавой подушечкой большого пальца контур. Дразнящий, сводящий с ума жест.
- А я – тоже спать. Больше никаких ночных отлучек не будет, Гаяни. Можешь быть спокойна. Обещаю тебе.
Приоткрываю губы под касаниями этих неторопливых, уверенных в своей власти пальцев. Вцепляюсь в белую рубашку на его груди. Понимаю, что не могу сейчас отпустить. Просто не могу.
- Тогда может быть… останешься? – Сбиваюсь, когда он поднимает голову и внимательно, испытующе заглядывает мне в лицо. – Я имею в виду… в моих покоях. Побудешь со мной… еще немного?
Глава 29
Он молчит, а я с трепетом жду, что ответит.
Пытаюсь разгадать по крохотным деталям, по жестам, по взгляду, что думает. Я как сыщик, собираю косвенные улики, чтоб узнать правду, которая мне жизненно необходима.
Потому что где-то глубоко внутри меня по-прежнему живёт страх. Противный, липкий, мерзкий страх. Я боюсь остаться одна – даже на миг. Потому что вдруг окажется, что это всё сон, неправда. Что я придумала себе то, чего нет. Этим вечером всё было слишком хорошо, ослепляюще прекрасно. И гадкий внутренний голос шепчет, что так просто не может быть. Не со мной.
И поэтому – я ужасно боюсь отпускать Ричарда сейчас. Боюсь тишины. Боюсь оставаться наедине со своими мыслями и вечными сомнениями, которые вцепятся в меня как голодные псы, чтобы рвать на части, едва он оставит меня одну – я знаю точно.
А Ричард вздыхает протяжно и гладит мою щёку тыльной стороной ладони. Касается так бережно, словно я хрустальная ваза, которую можно разбить неловким движением.
- Нет, Лягушонок, не получится.
Опускаю взгляд, сглатываю комок в горле. Изо всех сил пытаюсь не показать, как разочарована. А он берёт моё лицо за подбородок и властно приподнимает. Заставляет посмотреть в глаза.
В чёрных глазах с прищуром – усталая улыбка и ласка.
- Ненадолго – не получится! Малышка, если я войду в эту дверь – до утра уже не выйду. Так что – спокойной ночи, Лягушонок. Сладких тебе снов. Мои сегодня вряд ли будут столь же невинны, как твои.
Помедлив мгновение, он склоняется ниже и… целует меня в нос.
А потом разворачивается и уходит. Благо, идти недалеко. Всего лишь до соседней двери.
Обиженно тру нос. Опять он со мной, как с маленьким ребёнком.
Мне бы хотелось совершенно другого поцелуя от него на прощание. Такого – безумного, страстного, опьяняющего, как тогда под сиренью. Память услужливо подсовывает картины недавнего прошлого. Прикрываю глаза на мгновение, наслаждаясь этими образами. По-прежнему опираюсь спиной на дверь, потому что расплавленное тело совершенно не хочет держаться вертикально, ему непременно нужна хоть какая-то опора.
Кончиками пальцев осторожно касаюсь припухшей нижней губы.
Это же правда было? Мне же не привиделось?
- Нет, это решительно невозможно выносить…
Едва улавливаю краешком сознания, о чём были эти слова, которые сбивчиво бормочет его голос.
