– Вы лжете, вы отпираетесь от всего, что подтверждают многочисленные свидетели. Суд не может принять ваши показания. Еще раз прошу вас, говорите правду.
По этим словам и по тону все поняли, что настал решающий момент, и публика напряженно ждала ответа Арзака. Мари Будон опасалась, что пастух, осознав последствия своей лжи, проявит благоразумие и, прислушавшись к советам судей, отступится и скажет правду, а правда… Служанка бледнела от одной мысли об этом и, затаив дыхание, ждала слов, от которых зависели жизни четырех человек.
– Арзак, — продолжил председатель после некоторого молчания, — говорите правду.
– Это-то я и делаю, — ответил Арзак ясным и твердым голосом. — Я говорю правду.
– Терпение суда, которое вы столь долго испытывали, иссякло! — объявил председатель.
Обратившись к бригадиру Жеранту и его подчиненным, он сказал:
– Жандармы, арестуйте свидетеля!
Подошли два жандарма и положили руки на плечи Арзака. Пастух, не показывая ни волнения, ни страха, ни малейшего желания взять свои слова обратно, вышел с жандармами в дверь, которая вела из зала суда в тюрьму.
Графиня с дочерью стояли у окна в течение почти четырех часов, молча глядя на вход в здание суда. Им не оставалось ничего другого, как ждать. Они могли лишь гадать о том, что происходило внутри, трепеща от одной мысли, что скажут свидетели, подкупленные Мари Будон, особенно Арзак, который очень много знал. Наконец после томительного ожидания они увидели, как публика вышла из суда и начала расходиться.
– Я не вижу Мари, — прошептала графиня. — Что же там происходило?
– Не знаю, — сказала госпожа Теодора. — Но люди, кажется, не очень взволнованы.
– Что они говорят? Я прислушиваюсь и ничего не могу разобрать.
Они прислонились к окну, стараясь различить несколько слов.
– Я несколько раз слышала имя Арзака, — проговорила госпожа Марселанж, бросив на мать тревожный взгляд.
– И я тоже, — заметила графиня и мрачным голосом прибавила, хлопнув ладонью по подоконнику: — Негодяй! Он все рассказал!
В эту минуту дверь с шумом открылась и вошла Мари Будон. Графиня подбежала к ней и, схватив ее за руки, спросила дрожавшим от волнения голосом:
– Мари, что случилось?
– Арзак арестован, — резко ответила Мари Будон.
Эта новость произвела на женщин страшный эффект: на несколько мгновений они лишились дара речи.
– Арестован! Арзак! — прохрипела наконец графиня. — Но это значит, что он признался, значит, он арестован как сообщник…
– Если так, то все кончено, все погибло! — пролепетала Теодора.
– Успокойтесь, Арзак ничего не сказал, — возразила Мари Будон.
– За что же он арестован?
– За то, что отпирался от всего.
– Ага! Как лжесвидетель?
– Именно, так что если хорошенько подумать, то этот арест, поначалу меня напугавший, нам на руку, поскольку он доказывает, что Арзак, самый важный и опасный свидетель, продолжает нам верить и пойдет на все, чтобы получить обещанную награду.
– С Арзаком все понятно, а как же другие?
– Другие любят деньги так же, как Арзак, все будут лгать более-менее связно, так что пусть судьи с адвокатами попробуют отыскать хоть малейший след.
– Итак, никто не сказал ничего опасного для нас? — спросила графиня.
– Не могу сказать, чтобы ничего, — ответила служанка с озабоченным видом.
– А!.. Кто же это сказал?
– Маргарита Морен.
– Тетка Арзака?
– Именно она.
– Против кого она давала показания?
– Против своего племянника.
– По какому поводу?
– По поводу цепи Юпитера, которую она нашла в кармане Арзака, при этом она громко обвиняет племянника, что он держал собаку во время убийства.
– Это ужасное свидетельство, Мари… Ах, как оно ужасно! — прошептала пораженная графиня.
– Мы находимся только в начале этой цепи переживаний и страхов, — сказала госпожа Марселанж. — Нам надо потихоньку к этому привыкать. Каждый день мы станем ждать чего-то ужасного. Отныне это наша судьба, и ей надо покориться.
– Тогда зачем оставаться, если мы можем бежать?
– Это было бы постыдно и низко, вы это знаете, матушка, мы этого сделать не можем.
– И чем же закончилось заседание? — поинтересовалась графиня.
– Очень странно. После ареста Арзака один из адвокатов Жака встал и потребовал, чтобы ввиду важности дела слушание было перенесено. Суд с этим согласился.
– Это дает нам время, — произнесла она, и в ее глазах блеснула радость. — А располагая временем и деньгами, можно достигнуть всего.
Это было любимое правило графини, которая верила в безграничную силу золота. Когда она произнесла эти слова, к ней вдруг вернулись вся ее смелость и самоуверенность.
– Послушайте, — сказала Мари Будон после продолжительного молчания, — я долго размышляла о нашем деле и, если хотите, выскажу вам свое мнение.
– Говори, Мари.