– Ах, дети мои, известно ли вам, что судьи, то есть Марселанжи, дадут вам за то, что вы пришли издалека и потеряли целый день, от силы два-три франка? К счастью, дамы об этом узнали. Они пришли в негодование и поручили мне дать каждому из вас по луидору. — И, положив на стол пригоршню золота, она добавила: — Вас здесь двадцать, вот двадцать луидоров, пусть каждый возьмет по одному.
Крестьяне бросились за деньгами, и Арзак в том числе. В конце концов из двадцати луидоров на столе остался только один.
– Кто не взял своей монеты? — спросила Мари Будон, очень удивленная подобным поведением.
– Клодина Бессон, — ответил Пьер Гра.
– Возьмите, это ваше, — произнесла Мари Будон, пододвинув монету к старухе Бессон.
Та оттолкнула ее и пристально посмотрела на Мари.
– Нет, — сказала она с важным видом, — мне этого не нужно, я не хочу брать денег от дам.
– Почему? — удивленно спросила Мари Будон.
– Потому что не хочу ничего принимать от них, пока все это не кончится. Кто знает? Вполне возможно, им придется платить по страшным счетам.
После этих слов она встала и медленно вышла. Все оставшиеся очень удивились, а Мари Будон не на шутку встревожилась.
Мари Будон, деятельная, зоркая и предусмотрительная, следила за всем, спала вполглаза, всюду успевала, извлекала пользу из всего, что могло пойти во благо дамам, и старалась уничтожить все, что могло им навредить. Она смогла заставить замолчать четырех человек, чьи показания стали бы для Жака Бессона смертным приговором, но при этом ставила под удар своих хозяек.
Матье Рейно, Этьен Гра, Клод Рейно и Изабо Делень, напуганные угрозами братьев Бессон и из страха перед Мари Будон, бормотали какие-то бессвязные фразы, когда их вызвали к судебному следователю, и так и не назвали имени Жака Бессона. Принимая во внимание настойчивые доводы госпожи Тарад и весьма красноречивое содержание письма Луи де Марселанжа, блюститель закона приказал провести тайное расследование, в результате которого он убедился, что Жака Бессона, за день до преступления лежавшего в постели, первого сентября видели около дома графинь де Шамбла. Он был слаб, бледен и еле тащил ноги.
Врача, лечившего Жака, также вызвали на допрос, где тот засвидетельствовал, что ноги больного были в таком состоянии, что он не смог бы пройти и полмили, не содрав коросты с язв и не вызвав кровотечения. Результаты этих не зависимых друг от друга расследований показались следователю убедительными, и, несмотря на науськивания госпожи Тарад «искать преступника у графинь де Шамбла и где-то рядом с ними», ему пришлось оставить попытки найти его там и начать искать преступника в другом месте.
В этом отношении план Мари Будон увенчался полным успехом, в чем она скоро убедилась воочию. Месяц спустя после ее встречи с братьями Бессон и с двадцатью «новообращенными» свидетелями она находилась в гостиной, где дамы играли в вист с аббатами Карталем и Друэ, а Жак, все еще слабый после болезни, сидел у камина. Графиня знаком велела подавать чай, как вдруг в дверь постучали.
– Войдите, — изумленно сказала графиня. В это время никто обычно не приходил.
Дверь открылась, и вошла Мариона Ру, которая еще с порога с волнением закричала:
– Ваше сиятельство, важное известие!
– Что за известие, Мариона? — взволнованно спросила графиня, стараясь казаться спокойной.
– Стали известны убийцы господина Марселанжа.
Это известие поразило графиню. Жак Бессон попытался встать, но, быстро совладав с собой, остался сидеть. Одна Мари Будон сохраняла спокойствие, и у нее одной хватило смелости расспросить обо всем Мариону Ру.
– Ага! Так они известны? — переспросила она.
– Да, известны, — ответила Мариона Ру. — И я думала, что сделаю правильно…
– Вы действительно все сделали правильно, Мариона, но вы сказали «убийцы». Разве их несколько?
– Трое.
Графиня поднесла руку ко лбу; на нем крупными каплями выступил пот.
– А имен их вы не знаете?
– Как же! Знаю.
– Назовите же их скорее, Мариона, — велел аббат Карталь своей служанке, — разве вы не видите, как разволновались дамы, и неужели вы не понимаете, с каким нетерпением они желают узнать их имена?
– Знаю и понимаю, — ответила Мариона. — И вот почему я и прибежала сказать им.
– Ну и кто же это? — спросила Мари Будон.
– Пьер Вильдье, Жан Морен и Мишель Бессон.
– Мой брат! — прошептал Жак Бессон сдавленным голосом.
Госпожа Марселанж мало-помалу пришла в себя, а к графине вернулась ее прежняя надменность. Приподняв голову, она спокойно обратилась к служанке аббата с вопросом:
– От кого вы узнали, что подозревают именно этих троих?
– От тех, кто видел, что их не более часа тому назад вели в тюрьму.
– Как! Они арестованы? — вскрикнул Жак.
– Слава богу, арестованы! — ответила Мариона Ру.
