– А почему бы и не для этого? — нарочито весело ответил Арзак, который не так-то легко говорил правду, даже когда решался сказать ее.
– Потому что это сильно бьет тебя по кошельку, хотя говорят, будто с некоторых пор у тебя карманы набиты золотом и серебром.
Андре Арзак при этих словах вскочил на ноги. Он побледнел и весь дрожал — трудно сказать, от страха или от гнева.
– Кто тебе это сказал? — прошипел он задыхаясь. — Кто тебе сказал, что у меня в карманах золото? Это ложь, и первому, кто это повторит, я размозжу голову вот этой палкой.
Он указал на массивную палицу, которая может служить грозным оружием. Воцарившееся после этой вспышки гнева молчание подействовало на Арзака, словно ушат ледяной воды. Он понял, что допустил оплошность, и поспешил ее исправить.
– Да, зря я так вспылил, — признался он, садясь. Лицо его приняло равнодушное выражение. — Я знаю, почему вы так думаете: это наверняка проделки моей тетки Маргариты Морен, которая болтает невесть что на каждом углу, — и добавил смеясь: — Золота у меня нет, и плачу за вино не я.
– А кто же? — поинтересовался Антуан Перен.
– Может быть, дамы, — отважился заметить Пьер Гра.
– А хоть бы и так, — ответил Арзак. — Что с того? Может, кто-то сомневается, что графини де Шамбла щедрее Марселанжей?
– Это уж точно, — согласился Жак Сулон, шорник из Камбриоля.
– Не только щедрее, но в десять раз богаче, — продолжал пастух. — Оттого-то мы и знаем, кто одержит верх на суде.
– Дамы богаты, это правда, — заметил Пьер Гра. — Но у Марселанжей тоже кое-что имеется. Я слышал, что они дали десять тысяч франков нотариусу на подкуп свидетелей, а жандармам поручено разыскивать этих свидетелей и подкупать их. Это правда, Арзак?
– Истинная правда, — ответил тот.
После этих слов все притихли. Арзак тотчас же продолжил:
– Да, это правда. Но вы спросите Жака Сулона, и он вам скажет, что дамы три дня назад заняли тридцать тысяч франков под залог Шамбла, а для кого? Для тех, кто будет давать показания… какие следует… у судебного следователя и в суде.
Судя по восторгу, который эти слова вызвали у всех без исключения собравшихся, их свидетельства можно купить за тридцать тысяч франков.
– Да, деньги получить не худо, — сказал Пьер Гра после минутного раздумья. — Притом я всегда был предан дамам и буду очень рад дать показания в их пользу. Однако говорят, что судьи сурово карают лжесвидетелей, даже посылают их на галеры…
– Дурак! — вскрикнул женский голос позади Пьера Гра.
Все обернулись и увидели Мари Будон, которая успела незаметно войти в зал и уже несколько минут стояла у дверей.
– Дурак! — повторила она. — Ты разве не понимаешь, что это дело только между Шамбла и Мерселанжами? Судьи! Неужели ты думаешь, что им не все равно, кто на самом деле убил Марселанжа? Им-то какая печаль? Ведь он им был не родственник и не друг, стало быть, им всем наплевать, как его звать — Пьером или Жаком. Судьи такие же люди, как ты, я и все мы: они ничего не делают даром. На этом свете за все надо платить, и если они хотят навлечь подозрение на Жака, то только потому, что им за это платят Марселанжи, которые хотят послать на эшафот бедного невинного человека, чтобы опозорить дам.
Как это ни странно, но Мари Будон, говоря о продажности судей, делала это не из каких-то тайных корыстных побуждений, а просто высказывала то, что думала, и ее слова были встречены с одобрением. Крестьяне придерживались мнения, что все на свете продается и просто невозможно, чтобы судьи прилагали все усилия, дабы найти виновного, если бы им за это не платили люди, заинтересованные в том, чтобы упечь за решетку или на галеры неугодного им человека, виновен он или нет.
– О! Судьи-то похитрее вас, — продолжала Мари Будон. — Они сказали себе: «Вот две семьи, ненавидящие друг друга, которые поклялись погубить одна другую и для этого готовы на все. Здесь речь идет не о правосудии, а о мщении; дело здесь не в том, чтобы найти убийцу, а чтобы осудить того, чья кровь может запятнать знатную фамилию, бросить на нее подозрение и тем самым покончить с ней. Словом, надо оказать услугу, а за такую услугу хорошо платят». Потом они условились с Мерселанжами о цене, составили план действий и стали искать свидетелей против Жака Бессона. Они их найдут, если им хорошо заплатят. А вы все, слушающие меня, станете сомневаться, принять ли деньги и покровительство графинь де Шамбла, когда речь идет о том, чтобы спасти невинного.
– Никто этого не говорил, — возразил Пьер Гра. — Я только сказал, что мне не хотелось бы отправиться на галеры как лжесвидетелю и что…
