Замок Шамбла полностью

По причине кипучей деятельности этого двойного грозного союза был достигнут потрясающий результат: сорок восемь свидетелей со стороны подсудимого. Мы приведем только действительно интересные показания, касающиеся виновности Бессона и сообщничества молодого пастуха Арзака. Маргарита Морен придерживалась своих прежних свидетельств касательно сделанных ее племяннику предложений отравить господина Марселанжа.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Говорил ли вам Арзак, кто ему дал порошок?

О.: Бессону дала его молодая дама, а Бессон отдал его моему племяннику.

Лашо старался опровергнуть это показание, представив Маргариту Морен помешанной. Прокурор возражал ему и закончил такими словами:

– Маргарита Морен сказала не все, но она тетка и крестная мать Арзака, поэтому она, возможно, знает еще многое…

– Да! Да! — вдруг закричала Маргарита. — Я сказала не всю правду… а теперь скажу. Жак Бессон, отправляясь убить господина Марселанжа (это говорил мне Арзак), зашел за моим племянником, приставил к его груди ружье и грозил его убить, если он не пойдет с ним, чтобы придержать собаку. Арзак был вынужден идти и пошел. В Шамбла Арзак держал собаку, которая знала его. Бессон хотел, чтобы выстрел сделал Арзак, а Арзак ответил, что он плохо целится… и Бессон выстрелил сам.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Кто вам это сказал?

МАРГАРИТА: Кто сказал, господи боже мой! Сам мой племянник Арзак и сказал мне, когда я нашла пули в его кармане и спросила, откуда они взялись. Потом я стала с ним подобрей, чтобы узнать побольше. Видите ли, я рассказывать не хотела. Мой духовник уговорил меня сказать правду. Я ему сказала, что рассказала все, кроме этого. Он мне сказал, чтобы я и это открыла, вот я и говорю. Мне нечего больше вам сообщить.

Маргарита глубоко вздохнула, как человек, у которого гора с плеч свалилась.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Вы понимаете, господа присяжные, что последняя часть показаний свидетельницы Морен гораздо важнее всех остальных. Арзак — ее племянник и крестник, он ей одной доверял свои тайны.

– А может быть, и не одной! — вскрикнула Маргарита.

Публика в зале заволновалась.

– Здесь есть один свидетель, — твердым голосом добавила Маргарита, — который, возможно, что-нибудь знает: это Жак Эксбрейя из Камбриоля. Позовите его.

Эксбрейя, честный столяр, часто переходивший ночью из деревни в деревню, долго молчал, боясь, что его отделают так, как отделали бедного господина Марселанжа. Потом наконец он сказал:

– Действительно, Арзак сказал мне: «Я не думаю, чтобы суд поверил моей крестной матери, но если ей поверят, то мне отрубят голову».

Допрошенная снова, Маргарита прибавила:

– Когда я нашла пули, Арзак сказал мне, что их дал ему Жак Бессон, а я ему на это: «Неправда». Он расплакался, потому что и я тоже плакала. Тогда-то он мне все и рассказал. Погубили они его, несчастного! Он дурак и не умел держать язык за зубами, растрезвонил на всю округу.

Маргарита зарыдала и, чуть успокоившись, добавила:

– Я хочу поплакать об этом несчастном, что пошел на галеры. Я думала, что никому об этом не скажу.

– Известно ли вам, — спросил председатель, — были ли знакомы между собой Арзак и Бессон?

– Они познакомились, — ответила Маргарита, — когда Бессон хотел заставить его отравить своего хозяина. Работая при замке, они не были знакомы, а познакомились в лесу.

– Это ложь! — вскрикнул Бессон, смутившись при этих словах.

– О, это правда! Это правда! — кротко ответила ему Маргарита. — Это не ложь, Бессон, это не ложь!

Привели Арзака, который, не зная, что до этого происходило в зале, принял самый спокойный и равнодушный вид. И тут во всей своей красе раскрылся бесстыдный и хитрый характер молодого пастуха: при первом же вопросе он объявил, что не знает французского языка и может говорить только на местном наречии.

– Но, — воскликнул Бак, изумленный этой новой хитростью, — он всегда говорил по-французски!

АРЗАК (невозмутимо): Ах, боже мой! Я не знаю ни одного слова.

– Вы хотите сбить суд с толку, — сказал Дамьен де Крозильяк, товарищ прокурора. — Я видел вас в тюрьме, говорил с вами на местном наречии, но через четверть часа вы отвечали мне на хорошем французском языке.

– Четверть часа! — закричал Арзак. — Да вы всего-то пробыли со мной десять минут.

Наконец он решил говорить по-французски и отвечать на вопросы председателя. Маргарита Морен возобновила дачу показаний. Арзак опровергал их с невозмутимым спокойствием и лукавой холодностью. Председатель убеждал его сказать правду.

– Правда в том, — сказал Арзак, — что я так же мало держал собаку, как вы держите ее сейчас. Мне хотелось бы знать, в чем заключается мое лжесвидетельство и неужели правосудие существует только для богатых, а не для бедных?

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Но это вещественное доказательство, эта цепь, которая не может лгать?