— Думаешь, после смерти все обретают дар всеведения?
— Нет, но… — Трент снова сел. — Ну, предположим, я не прав. — Он внимательно посмотрел на мать. — Кажется, ты не очень-то расстроена.
— Земля вращается, смерть неизбежна.
Трент хмыкнул.
— Глупо с моей стороны полагать, что ты можешь думать иначе.
— Я с нетерпением жду с ним встречи.
— Да, разумеется. Я уже объявил, что буду регентом до совершеннолетия его сына, но мне нужно снять заклятие.
— Ах, Трент, ты опять о своем. Хватит!
— Что хватит?
— Твое желание быть королем…
— Но почему, мама? Я имею на это полное право.
— Кавдор считал тебя бесхарактерным.
— Зато я храбр.
— Да, храбрость есть, но нет благоразумия, терпения и рассудительности.
— Ерунда.
— Боюсь, ты совсем не изменился.
— Изменился! Так считают даже посторонние.
— Хорошо, пусть так. Но ты уже немолод. Почему ты хочешь заполучить Опасный замок?
— Он мой по праву. Я старший сын и по справедливости должен был унаследовать трон.
— Ты и Кармин — братья-близнецы. Он родился первым.
Трент стукнул кулаком по столу.
— Неправда!
— Дорогой, не смей повышать голос.
— Извини, мама, но это преследует меня всю жизнь. Первым родился я, и могу это доказать.
— Как?
Трент поднялся, направился к столу, где были разложены бумаги, и схватил один из листов.
— У меня есть письменное подтверждение, написанное под присягой лечащим врачом, о том, что я первым покинул твое чрево.
— Успокойся, дорогой.
— Взгляни! Видишь?
— Да, дорогой, я уверена, что здесь все черно.
— Доктор Филиус. Помнишь его?
— Хорошо помню; я не так давно его встречала.
— Но он уже несколько лет, как у… Да, конечно. Ты ему доверяешь?
— Разумеется. Я уверена, у доктора Филиуса не было причин лгать.
— В таком случае, что скажешь?
— Он просто ошибся. Мать всегда знает точно. Первым был Карми.
— Как ты можешь знать?
— Ты сомневаешься в моих словах?
— Читай сама. Вот здесь. Доктор Филиус утверждает, что дал тебе снотворное.
— Да, он что-то давал, однако оно не подействовало. Он был слишком самонадеян, полагаясь на пилюли и микстуры.
— Пусть так. Но Филиус знал, какое действие оказывает лекарство, и взял на себя труд записать, кто родился первым. Это был я, он клянется в этом под присягой и заверяет своей подписью.
— Несмотря ни на что, дорогой Трент, Карми был первым. Я знаю, я видела его родинку. Маленькую отметину в форме песочных часов на левом бедре. Она была прямо у меня перед глазами, когда Филиус положил его, красного и орущего, мне на грудь. Думаю, это было самое красивое пятнышко, которое я когда-либо видела.
Трент минуту помолчал, опускаясь в кресло.
— Твоя память затуманена. Филиус не мог оказаться таким болваном.
— Трент, ты сомневаешься в здравости моего рассудка?
— Прости, мама, но памяти Филиуса я доверяю гораздо больше, чем твоей.
— Конечно, ты волен думать, как тебе угодно. Жаль, что вопрос о порядке престолонаследия превратился для тебя в идею фикс. Пойми, своей памятью я могу гордиться.
— Не сомневаюсь. Ты помнишь о родинке Кармина, но не помнишь, когда увидела её. Это произошло после моего рождения. У меня нет родинки.
— Нет, дорогой, это случилось прежде, чем тебя дали мне в руки. Как я уже говорила, мать помнит такие вещи.
— Ты была измучена, ещё действовало снотворное… Здесь написано, что роды были очень тяжелыми.
— Да, Трент, это так, но я тебе уже говорила…
Он махнул рукой.
— Пожалуйста, прекрати. Ты сама утверждала, что не собираешься меня переубеждать. А я настаиваю на своем.
Мать усмехнулась.
— Понимаю. Этот спор бесконечен.
— Я прошу только, чтобы отец позволил мне вернуться в замок.
