Его мать была такой же красивой, как и при жизни: русые волосы, голубые глаза, прямой нос. Черты лица, немного расплывчатые, напоминали фотографию, сделанную через специальную пленку. Казалось, она присутствует в комнате только наполовину. В сущности, так оно и было.
Трент налил себе виски.
Проходя мимо камина, он взмахнул рукой — на серых поленьях заплясали языки пламени — и остановился у стола.
— Извини, я не предложил тебе выпить.
— Спасибо, не хочу. Присаживайся к огню, он так успокаивает.
— Точно ничего не хочешь?
Трент придвинул стул, сел и пригубил виски. Мать окинула комнату взглядом.
— Какое интересное место. Не припомню, чтобы я здесь раньше бывала.
— Мое логово. Я его ещё в детстве соорудил. Единственное место, где можно было пустить слезу или что-нибудь изобрести.
— Ты всегда был нелюдимый и обидчивый, а уж какой капризный!
— Что было, то было.
— Смотри-ка, здесь много твоих детских пещей. Я помню эти коньки.
— Ты частенько брала меня с собой. Мы ездили в Задар, и катались по льду каналов.
— Мне так нравилось!
— У тебя здорово получалось.
Она улыбнулась.
— Ты был капризным ребенком, но все же таким очаровательным!
— Весь в вас, ваше очаровательное высочество.
— Дорогой Трент, ты всегда был моим любимцем.
— Жаль, что отец ничего такого не чувствовал.
— Он тоже тебя любил.
Прежде чем ответить, Трент глотнул миски.
— Прости, если я что-то не то сказал.
— Он на самом деле тебя любил. Впрочем, не стану убеждать; думай что хочешь.
— Тем более что мое мнение не изменится.
— Пусть все будет, как есть.
Она ещё раз окинула взглядом комнату.
— Почему ты здесь?
— Это единственное место в замке, где я могу проводить столько времени, сколько хочу.
— Заклятие отца тут не действует?
— Защитные силы этой комнаты частично его нейтрализуют. Но все-таки и здесь я не могу оставаться до бесконечности и последнюю сотню лет был вынужден провести вдалеке от замка.
— Где?
— В основном на Земле.
— А сейчас где живешь?
— Этого места нет на карте.
— Должно быть, это мучительно! Я слышала, ты женат?
— Да. Она с Земли, простая смертная.
— Не сомневаюсь, она хорошая девушка.
— В наши дни женщины обижаются на такие слова.
— «Хорошая»?
— Нет, «девушка».
— Неужели? Сколько ей лет?
— Двадцать шесть.
— По-моему, ты сглупил.
— Ты считаешь, что она ещё ребенок?
— Нет, совсем нет — её возраст не имеет значения, если она уже достигла совершеннолетия. Но вот смешанный брак…
Трент криво усмехнулся.
— Ты имеешь в виду браки между обычными смертными и такими, как мы, — полубогами?
— При чем тут боги? Едва ли мы сравнимся с богами. Конечно, мы волшебники и многое умеем, но, боюсь, уж слишком корыстны и распущенны.
— Согласен. По сравнению со мной Шейла святая.
— Шейла? Красивое имя. Я в самом деле не сомневаюсь в том, что вы отличная пара, но надеюсь, ты простишь меня за вопрос: была ли свадьба так уж необходима? Я имею в виду, молодому человеку позволительно иметь несколько дам сердца.
— Мама, хватит, давай замнем.
— Где ты набрался этих ужасных жаргонных словечек? Это так грубо звучит.
— На Земле. Я долго жил там среди всяких сомнительных типов. Теперь трудно отвыкнуть.
— Мы дали тебе превосходное образование, — вздохнула она. — Ладно, не обращай внимания. Умершие не имеют права вмешиваться в дела живых и давать им советы.
— Спасибо.
— Но, — повела она плечами, — с другой стороны, если это так, почему ты искал нашего совета?
— Сказать по правде, только по одной причине. Я вызывал отца, чтобы убедить его снять заклятие. Карми умер. Ты же знаешь.
— Я понятия не имела… О господи…
— Правда? — Трент резко встал. — Ты вправду не знала? Но…
