— Вы плохой мальчик, — продолжает она. — А я-то специально ходила за новой книгой для вас. Посмотрите «Чудеса воли». Здесь полным-полно любопытных экспериментов. Автор утверждает, что, сконцентрировав психологическую энергию, можно воздействовать на людей, животных и даже на вещи.
— Спасибо, — сказал он. — Но я думаю, что теперь с этими развлечениями покончено. Теперь отец захочет, чтобы я серьезно занялся делом.
— Ваш отец не палач. Скажу по секрету, если вы обещаете молчать… Обещаете?
— Конечно! Но хочу вас предупредить заранее, что мне это совсем не интересно.
— Спасибо… Так вот, он намерен отвезти вас в Мен-Ален.
— Он держит вас в курсе всех своих дел, если я правильно понял?
— Вы смешны, Реми.
Они молча смотрят друг на друга. Реми вынимает платок, вытирает краешек скамьи, садится.
— Вы распоряжаетесь мной, — с горечью в голосе говорит он. — Вы даже не спрашиваете, хочу ли я покинуть Париж. Без конца шушукаетесь за моей спиной. То целителя приглашаете, то еще что… А если я захочу остаться здесь…
— Прекратите разговаривать таким тоном…
Она делает вид, что хочет уйти.
— Раймонда… Раймонда… Прошу вас… Вернитесь… Я устал. Помогите мне.
Ах, как она сразу послушалась! Как вдруг заволновалась! Он тяжело поднимается, цепляется за ее руку.
— Голова закружилась, — шепчет он. — Ничего страшного… Я еще не совсем окреп… А если я поеду туда, вы тоже поедете?
— Что за вопрос? Вам не следовало так долго стоять, Реми.
Он тихонько смеется, отпускает руку Раймонды.
— Я пошутил, — признается он. — Я совсем не устал. Нет, не сердитесь… Подождите меня, Раймонда. Вам так не хочется, чтобы нас застали здесь вместе?
— Что вы хотите этим сказать?.. Честное слово, вы сегодня какой-то странный, мой маленький Реми…
— Хватит называть меня маленьким Реми… Сознайтесь, что, если бы я не был больным, вы бы даже не взглянули на меня… Что я для вас, Раймонда?.. Вы только что сами сказали: мальчик. Вам платят, чтобы вы ухаживали за мальчиком, немного занимали его и, главное, за ним следили. А вечером вы идете обо всем доложить моему отцу. Ну, скажите, что это не правда.
— Вы очень меня огорчаете, Реми.
Он на секунду умолкает, стискивая в карманах вспотевшие руки. Затем говорит с жалкой улыбкой:
— Эта работа не для вас, Раймонда. Целый день наблюдать за таким мальчишкой, как я, терпеть общество человека, напоминающего служащего похоронного бюро, и старой ворчливой служанки. Я уже не говорю о своем дяде. На вашем месте я бы ушел…
— Но… да у вас истерика… — говорит Раймонда. — Ну-ка!.. Пошли!.. Дайте руку… Да не смотрите вы так! Честное слово, можно подумать, что вы несчастны… Нет, Реми, я ничего не рассказываю вашему отцу.
— Клянетесь?
— Клянусь!
— Ну тогда…
Он наклоняется. Его губы касаются щеки молодой женщины.
— Реми!
— Что?.. Это останется между нами. Вы против? Чувствую, что мне становится плохо. Вам придется бежать за Клементиной.
Разозлится или нет? Она часто дышит, смотрит в сторону двора. Глаза ее блестят. Она быстрым движением проводит языком по губам. Рука нащупывает ручку двери.
— Если вы не станете серьезнее… — начинает она.
Победа! Впервые он непринужденно смеется.
— Раймонда… Да это только чтобы поблагодарить вас… за целителя. Вот и все. Не станете же вы меня за это ругать?
Она отпускает ручку, колеблется, потом подходит ближе.
— Вы становитесь невыносимым, — вздыхает она. — По-моему, нам лучше вернуться домой.
Он берет ее за руку. Несколько ступеней соединяет оранжерею с отопительным помещением в подвале, откуда еще одна лестница ведет прямо в прихожую. Так они попадают в гостиную, и Раймонда кладет на стол несколько книг.
— Обязательно надо заниматься? — спрашивает Реми. — Уже двенадцать. Сейчас приедет отец… Да и математика, знаете… с моей-то памятью… Вы ему говорили, целителю, о моей памяти? Я все забываю, и уж это, поверьте, не моя вина… Я, пожалуй, схожу к нему еще разок. По-моему, есть уйма вещей, которые я могу рассказать ему с глазу на глаз.
— Я не знаю, но если ваш отец…
— Опять мой отец! — бросает Реми. — Ну хорошо, он любит меня. Он жертвует для меня всем. Между нами, у него есть на то средства. Но, в конце концов, разве я узник?
— Замолчите!.. Если Клементина вас услышит…
— Ну и пусть слышит! Пусть пойдет и скажет ему…
Во дворе скрипят и распахиваются ворота. Медленно въезжает длинный бежевый лимузин, и Реми успевает увидеть проспект с движущимся под бледными лучами солнца потоком машин. Затем из автомобиля выходит Адриен, закрывает ворота, задвигает засов. Как будто в полдень могут залезть воры!
— Я вас оставлю, — говорит Раймонда.
