— Ах нет! В том состоянии, в каком я находился, они предпочли подождать. Сначала мне сказали, что она в отъезде.
— Иначе говоря, ваша… болезнь предшествовала трагическому известию. Вы заболели раньше, чем узнали о несчастье. Горе, волнение ухудшили ваше состояние, но факт остается фактом, смерть вашей матери не имела прямого отношения к поразившему вас недугу.
— Не могу сказать. Знаю только, что это совпало по времени. Но отец должен был вам рассказать…
— Он рассказал мне, что вас нашли без чувств в саду в Мен-Алене; вы не помнили, что случилось перед вашим падением.
— Да, это так. Я часто пытался найти объяснение. Наверное, я играл, бегал, может быть, ударился.
— Однако, как говорят, у вас не было ни одной царапины, ни малейшего следа от ушиба. Может, вы что-нибудь припомните, пусть даже совсем смутно?
Реми развел руками:
— Все это случилось так давно… Говорили, что несколько недель потом я лежал скорчившись.
— В положении зародыша?
— Может быть, да.
— А до этого у вас не бывало провалов в памяти?
— Трудно сказать, я был совсем маленьким.
— Вы умели читать, считать?
— Немного да.
— А что, собственно, вы ощущаете? На что жалуетесь?
— У меня очень плохая память. Например, моя учительница, мадемуазель Луанс, объясняет мне сегодня задачу, а назавтра я уже не могу ее решить. Иногда я даже забываю, что она объясняла мне накануне.
— А что вы забываете легче всего?
— Математику.
— У вашего отца техническое образование?
— Он выпускник политехнической школы. И воображает, что я должен так же хорошо разбираться в математике, как и он. Он хочет, чтобы я во всем походил на него.
— Отдохните, мсье Вобере.
Знахарь встал, подошел к Реми сзади, положил руку ему на голову. Было слышно, как в соседней комнате громко играли дети. Что-то каталось по полу. Может быть, заводная лошадка? Рука медленно скользила по голове Реми.
— Расслабьтесь… Вот так… Больше не волнуйтесь. Теперь вы ничем не отличаетесь от любого своего сверстника. Вам восемнадцать лет, не так ли?
— Да.
— А не могли бы вы немного попутешествовать? Какова профессия мсье Вобере?
— Мой отец занимается импортом цитрусовых. Ему принадлежит крупное дело в Алжире.
— Замечательно! Попросите его отправить вас туда, месяца на, два, три… Что? Вы боитесь отказа? Он строг?
Реми почувствовал, что краснеет.
— Дело не в этом, — пробормотал он. — Я не смогу там обойтись… Обо мне всегда заботились… всегда.
Человек за его спиной засмеялся громким, низким смехом, приятным на слух. Рука его легла на плечо Реми.
— Вы боитесь, что вам не хватит энергии? — спросил он. — Не бойтесь. Постарайтесь только захотеть… изо всех сил. Скажите себе: «Я сумею! Я сумею!» Поверьте мне, воля может все. Дело лишь в тренировке. И я вам помогу. Я буду думать о вас.
— Но… а когда я буду далеко?
— Расстояние не имеет значения. Для мыслей не существует расстояний.
Было странно слышать подобные слова из уст этого толстого, пахнущего табаком и несвежим бельем человека, с рыжей шерстью на руках. Он снова сел за стол, повертел немного в руках деревянного Иисуса, затем поставил его на пишущую машинку.
— Ваш случай классический. Не пытайтесь понять его. Вы слишком любопытны по отношению к самому себе. Все вы одинаковы… Впрочем, если вы снова потеряете веру в себя, если вас еще будут беспокоить страхи, приходите… Приходите побеседовать со мной. Вот увидите, облегчение наступит само собой. Я вам обещаю…
Вдруг открылась дверь, и на пороге появился ребенок.
— Франсуа, — сказал знахарь, — веди себя хорошо. На, возьми свою куклу… и постарайтесь поменьше шуметь.
Он ущипнул малыша за шею, улыбнулся Реми.
— Отправляйтесь путешествовать, — пробормотал он. — Так будет лучше… И не только для вас.
Реми встал, целитель протянул ему руку. Надо ли было предложить ему денег? Сказать «спасибо»? Реми предпочел уйти молча. Люди стояли в приемной, в коридоре, даже на лестничной клетке. Все эти перешептывающиеся больные представляли собой отталкивающее зрелище. На некоторых были повязки, и, спускаясь по черной лестнице, Реми подумал, что ненавидит толпу, толкучку, соприкосновение с другими людьми. Ему не терпелось остаться одному; он был разочарован. Этот толстый человек ничего не понял. Путешествовать! И что он увидит, когда поедет в Алжир? Предприятия Вобере, кабинеты Вобере, персонал Вобере! И незнакомых людей, которые будут качать головами и говорить: «Ах, вы сын Вобере!»
Реми медленно шел по краю тротуара; интересно, сумеет ли он поймать такси? Палящее солнце нравилось ему. Прогулка тоже была приятной, но все же это не то, что он себе представлял… В своем кресле он обладал большей властью, большей уверенностью в себе. Например, он заставлял людей поворачивать голову, уступать ему дорогу, и он помнит ту девочку, которая подошла к нему в парке Ранелаг и подарила букетик фиалок.
