Однако когда он коснулся дверной рукояти, нечто его остановило. Он замер, прислушиваясь, и кровь словно заледенела в его жилах. Крик. Истошный вопль доносился со стороны парка. Долгий, протяжный, перешедший в пронзительный вой и закончившийся резкими прерывистыми звуками, отдаленно напоминающими не то лай, не то смех, жуткий, безрадостный смех.
Карл замер. Через минуту-другую он заметил, что дрожит. Он помнил, что уже слышал это в ночь, когда они с Рэйчел заметили призрак черного монаха. Рэйчел тогда уверяла, что этот звук издают собаки. Потом кто-то сказал, что так кричит какая-то птица. Сейчас Карл был готов дать руку на отсечение, что это кричал человек. Сколько мрачного торжества звучало в этом вопле!..
Королю понадобилось немало самообладания, чтобы взять себя в руки. Он стоял, прислушиваясь, однако все было тихо. Гнетущая, мрачная тишина Сент-Прайори словно давила на плечи. Карл заставил себя взбодриться. В конце концов, он уже давно понял, что с этим домом не все ладно, и пора привыкнуть к этому. Главное сейчас — уладить все с Робсартом.
Как король ни стремился отвлечься, он был слишком напряжен и, когда вышел из комнаты и различил в темном проходе звук шагов, невольно отпрянул прочь, заскочил в глубокую оконную нишу и затаился. Вскоре на фоне светившегося лунным светом окна он различил силуэт рослого мужчины и узнал Джулиана. В первый миг Карл хотел выйти к нему, но потом передумал. Конечно, ему было любопытно узнать, чем кончилась встреча Грэнтэма с бароном, но он также понимал, что Джулиан сделает все, чтобы не допустить встречи с хозяином замка самого короля. А Карл не мог поделиться с Джулианом, какой у него был план в отношении барона, поэтому он лишь молча наблюдал из своего укрытия, видел, как Грэнтэм поначалу постучал к нему, потом, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь, и лишь когда убедился, что короля нет в комнате, пошел к себе. Медленно, весь погруженный в свои мысли. Карл невольно улыбнулся. Пожалуй, он знал, о чем думает его спутник: мистер Трентон, как всегда, у Евы Робсарт. Поэтому-то он так и сник, и Карл даже различил его сокрушенный вздох, слившийся с легким стуком двери о косяк.
Да, хорошо, что Карл не встретился с Джулианом. Он уже давно научился спрашивать совета у себя самого и не желал, чтобы та непринужденность, которая возникла между ними в пути, позволила Джулиану расспрашивать короля или пытаться удержать его.
Когда Карл один зашагал по темным переходам замка, ему вновь стало не по себе. Давешний крик все не шел у него из головы, да и сама атмосфера в замке, эти темные покои, сводчатые переходы, узкие лестницы наводили на неприятные мысли. Подумать только, а ведь еще недавно, спеша на свидание с Евой, он даже не думал об этом.
В передней перед покоями барона горел настенный факел, однако, вопреки ожиданию короля, здесь не было ни дежурного лакея, ни пажа. Безусловно, челяди в замке маловато, но лорд Дэвид мог бы окружить себя хоть маломальской свитой.
Карл еще никогда не был в башне, где обитал барон, и сейчас чувствовал себя здесь чужаком, вторгшимся на запретную территорию. Но все же он был королем и мог позволить себе нарушить установленные в замке правила. Поэтому он решительно постучал. Поначалу было тихо, даже когда Карл повторил стук и окликнул лорда Робсарта. Ответа по-прежнему не было, лишь где-то наверху тявкал один из спаниелей. Этот звук заставил короля повести себя решительнее, и он вошел. Узкая лестница была покрыта ковром. Карл беззвучно поднялся и у очередной двери снова постучал. Вновь безуспешно, если не считать, что собака лаяла теперь прямо под дверью. Где же хозяин? Карл какое-то время колебался и даже подумал, не следует ли ему вернуться. Потом мысль, что барон, возможно, уже сообщает Гаррисону, кто его гость, заставила Карла войти. В конце концов, если поднимется суматоха, покои Робсарта будут последним местом, где станут искать короля.
Маленький спаниель теперь радостно повизгивал, узнав гостя, ластился, забавно прыгал на задних лапках, дергая передними. Карл невольно улыбнулся и, подхватив пса, огляделся, отстраняя пытающегося облизать его спаниеля.
Он, похоже, попал в кабинет барона. Прямо перед ним возле разожженного камина стоял письменный стол красного дерева с вызолоченными углами, на котором лежала стопка чистой бумаги, письменные принадлежности, чеканная пепельница с курительной трубкой. Рядом стоял большой глобус на деревянной подставке. В полумраке покоя под выгнутым сводом выступала крестовина тяжелых балок. шкафы и бюро у стен были украшены затейливой резьбой, кресла обиты темным бархатом в тон длинным портьерам на окне и в дверных проемах. Пол был устлан ткаными брюссельскими коврами. Вся обстановка свидетельствовала о богатстве, но тем не менее создавалось впечатление строгой умеренности, а не нарочитой роскоши. Карл вспомнил, что Робсарт, несмотря на внешний лоск и манеру одеваться как кавалер, был человеком строгих правил, даже склонным к пуританству. Но где же он сам?
