Ева слабо вскрикнула. Она качнулась, но, когда Кард поддержал ее. отшатнулась в сторону. Шагнув к лошади, она прижалась к ее теплой холке, обняла, пряча лицо в гриве животного, словно хотела укрыться от всего мира.
— Не стоило так пугать вашу невесту, мистер Гаррисон, — с укором заметил Карл.
Стивен остался спокоен:
— В Сент-Прайори никого не удивишь известием о чьей-то смерти. Слишком часто там гибнут люди.
Ева вдруг выпрямилась и гневно поглядела на него:
— Ты забываешься, Стив!
Но ее взгляд помимо воли притягивала страшная ноша его жеребца. Она добавила уже тише:
— Бедный Осия ведь был убит не в замке. — И совсем тихо: — Такое жестокое убийство… О Стивен, ты уверен, что это не звери?
— Я не стану демонстрировать его труп, Ева. Но сомнений не остается. Его убили ножом. А сейчас мы направляемся в Сент-Прайори. Вы поедете с нами?
Ева молча кивнула. Карл, подхватив Спота, устроился на крупе лошади позади одного из людей Стивена.
Они быстро доскакали до замка. Карл ехал рядом с полковником и всю дорогу не мог отвести взгляд от страшного свертка за его спиной. Убитый ребенок. Кто мог поступить с ним столь жестоко? Бандиты, скрывающиеся на Солсбе-рийской равнине? Сумасшедший одичавший отшельник? Но что-то подсказывало ему, что гибель мальчика как-то связана с проклятым замком. Он вспомнил, когда последний раз видел Осию живым. Странный ребенок. Дикий и чем-то невероятно напуганный. Сейчас Карл явственно это помнил, тогда же едва обратил внимание.
Во дворе замка их встретила Рэйчел. Она вышла со стороны кладовок — рукава платья закатаны, полы верхней юбки заткнуты в карманы. Вся в делах, словно прислуга. Но Карла невольно удивило, как засветилось ее лицо при взгляде на Стивена. Она даже словно начала прихорашиваться, оправлять одежду. Стивен не заметил этого. Чуть склонившись к ней в седле, он заговорил вполголоса. И лицо Рэйчел погасло, потом сменилось гримасой ужаса. Но она быстро взяла себя в руки, кликнула Мэтью Шепстона, указала на труп.
Ева ушла к себе. Через час она вышла как ни в чем не бывало: элегантная, прелестная. За обедом она была спокойна, словно ничего не произошло, хотя при Стивене боялась и заговорить с Карлом. Несмотря на ее браваду, остальные были подавлены. Дядюшка Энтони даже не обращал внимания на провокационные вопросы Евы.
— Три смерти за пять дней — не это ли перст Божий? — только и бормотал он.
Карл был молчалив. Стивен тоже. Порой Ева замечала, как они перекидываются быстрыми подозрительными взглядами. Как ни странно, это несло удовлетворение: ей было приятно оказаться предметом ревности двоих мужчин. Про бедного Осию она старалась не думать. Ева уже научилась отметать неприятные мысли, не обременять себя ими.
После обеда она вызвала Джека Мэррота и велела взять несколько мушкетов в холле на стене. Ей хотелось развлечься стрельбой по голубям. Она не придала значения мрачному виду Джека. Ева знала, что он покровительствовал Осии, и понимала, как он удручен гибелью мальчика, но не утруждала себя особой щепетильностью.
Джек нашел ее у озера. Он принес оружие и корзину с голубями. Ева сама зарядила мушкеты, поглаживая их с любовью.
Коллекция ружей у ее отца была превосходная — на стволах стояли клейма самых известных мастеров Европы. А у Евы со времени Оксфорда осталось страстное увлечение огнестрельным оружием. Хотя оно было громоздким и неудобным, она предпочитала его в стрельбе по голубям обычному арбалету.
Уложив ствол мушкета на подставку и прижав приклад к плечу, она делала знак Джеку. Тот выпускал голубку, и, когда та, взмахивая крыльями, набирала высоту, Ева нажимала спусковой крючок. От выстрела ее обволакивало дымом, приклад при отдаче ударял в плечо, и Ева знала, что скоро там появится синяк. Она не придавала этому значения и, отмахиваясь от дыма, следила, насколько удачен выстрел. Первая же голубка была сбита и камнем упала в озеро. По воде пошли круги; Ева довольно улыбнулась и взяла другой, уже заряженный, мушкет. Однако то ли мысли ее были далеко, то ли ей просто не везло сегодня, но несколько следующих птиц избежали смерти и преспокойно улетели в сторону голубятни.
Ева начала злиться и обвинила Джека, что он плохо выпускает птиц. Джек на это никак не отреагировал, а спокойно ждал, пока она перезарядит ружья. Это было непростое, трудоемкое занятие, и пальцы Евы вскоре стали темными от пороха. Но она предпочитала заниматься этим сама. Джек заметил, что Ева сегодня не особо внимательна: время от времени засыпая порох в гнездо и проверяя фитиль, она оглядывалась в сторону замка, словно кого-то ждала.
