Время незадолго до рассвета, когда уже почти начинает светать, но ещё не рассвело до конца, я любила больше всего. Луна уже давно зашла, небо было безоблачным, только над Габельхорном висела огромная яркая звезда – возможно, Венера. На сегодня синоптики обещали солнце, но уже надвигался следующий циклон, а вместе с ним и очередные метели.
– Когда они пишут: «Задумайся о своём будущем», они имеют в виду, что мне следует наконец-то образумиться. – Мне было так обидно, что я даже не сюсюкала, беседуя со стайкой Хуго. – Хотя, что касается моего аттестата, поезд уже давно ушёл. А то, что я здесь вкалываю как про́клятая, у них не считается!..
Хуго-попрыгунчик и Хуго-одноногий поругались из-за последней крошки, после чего вся компания вспорхнула и полетела восвояси. Только Хуго-клептоман остался сидеть на карнизе, ковыряя клювом снег, как будто что-то потерял.
– Было бы здорово, если бы они хоть немножко мной гордились. Для разнообразия, – объяснила я ему.
Хуго-клептоман подскочил ближе, наклонил голову и оценивающе взглянул на меня. У него был самый озабоченный вид, какой только может быть у альпийской галки.
– Извини, дорогая Фанни не хотела заразить тебя своим плохим настроением, – с покаянием сказала я. – Ведь сегодня Рождество. Что там у тебя в клюве?
Хуго-клептоман подскочил ещё ближе, триумфально уронил передо мной пуговицу и выжидательно взглянул на меня.
– Спасибо! – Я была ужасно тронута. Круглая золотистая пуговица явно когда-то отскочила от платья одной из гостиничных горничных. Может быть, даже от моей униформы. Хотя мысль о том, что Хуго-клептоман стащил её у Гортензии или Камиллы, нравилась мне гораздо больше. У меня на душе внезапно повеселело. – Какой замечательный подарок! Теперь я чувствую себя гораздо лучше.
Хуго-клептоман тихо каркнул, оттолкнулся от карниза и полетел искать своих.
Позже, днём, галки всё ещё кружили над отелем, купаясь в восходящих потоках воздуха и, казалось, внимательно наблюдали за тем, что творилось внизу. А понаблюдать сегодня было за чем: привлечённые хорошей погодой, постояльцы высыпали на свежий воздух.
Яромир, который теперь, после прибытия всех гостей, смог наконец содрать с себя костюм директора цирка, то есть ливрею швейцара (Роман Монфор считал, что достаточно впечатлить гостей по приезде, а дальше не важно), с раннего утра убирал снег и уже успел расчистить площадку перед отелем, подъездную дорожку, террасу перед рестораном и даже каток. Тем временем старый Штукки утрамбовал все дорожки снегоукладчиком, в том числе дальнюю тропинку через заснеженный лес. После завтрака Дитрихштайны потащили туда на прогулку своего мопса, и собаки Мары Маттеус, которых поручили вывести на променад Нико, потянули его туда же со сногсшибательной скоростью.
Я тоже согнала своих юных подопечных на расчищенную площадку, и, надо сказать, мои расчёты на то, что там мне удастся отвлечь детей от мыслей о грядущих рождественских подарках, полностью оправдались. В этот раз я оказалась более предусмотрительна: натянула лыжные брюки и сапоги – на тот случай, если кому-нибудь ещё взбредёт в голову сбежать в лес.
Яромир запустил возле катка карусель, и, когда она завертелась, над заснеженными окрестностями разнеслись весёлые звуки шарманки, которым негромко вторили бубенцы на санях. Официанты вынесли на террасу ресторана столы и стулья и начали сооружать ледяной бар. Руди Рохля руководил расстановкой шезлонгов, на которых были разложены шерстяные пледы. Если завтра действительно снова повалит снег, всю эту кипучую деятельность придётся свернуть. Однако сегодня она, безусловно, принесла плоды: такое количество счастливых лиц одновременно я не видела никогда. Особенно у взрослых. Многие просто неспешно прогуливались по окрестностям отеля, фотографировали заснеженные ёлки или усаживались в каком-нибудь безветренном уголке, подставляя лица солнцу. Чем ближе был обед, тем теплее становилось.
На катке Папаша Барнбрук, его приёмный сын Эйден и Клаус, брат-близнец Гретхен, играли в хоккей, залихватски улюлюкая. Месье Роше и Йонас вытащили из подвала два ящика с коньками, на которых, вероятно, успели покататься как минимум четыре поколения постояльцев отеля, несколько хоккейных клюшек, шайбы, а также двух пластмассовых пингвинов с ручками по бокам. Те, кто ещё неуверенно держался на льду, могли толкать их перед собой и держать равновесие. Автор триллеров-бестселлеров увлечённо беседовал с пожилым британским актёром, супруга писателя тем временем лежала в шезлонге и читала любовный роман, а Тристан Браун, который в виде исключения никуда не лез, и его дедушка (представительный седовласый старик в твидовом пиджаке, по виду настоящий британский аристократ, азиатскую внешность Тристан унаследовал явно не от него) сидели за одним из ресторанных столиков, погрузившись в шахматную партию.