– Ну, вряд ли вы всю дорогу ломали голову только над этим, – пробормотал Бен. Затем он откашлялся и продолжил: – Фанни, тогда почему ты не пришла с этим вопросом прямо ко мне? Почему ты предпочла обсуждать эту щекотливую ситуацию с этим… гостем? – Он покачал головой. Теперь на его лице читалось разочарование, и это было ещё хуже, чем его негодование, когда он застал нас врасплох. Он протянул руку: – Отдай мне кольцо.
Я стащила его с пальца и положила ему на ладонь, немедленно ощутив себя примерно на десяток кило легче. И дышать стало свободнее.
Тристан закатил глаза.
– Пойдём, – произнёс наконец Бен, и разочарование, написанное на его лице, теперь прозвучало и в голосе. – Мы позаботимся о том, чтобы вернуть кольцо госпоже Людвиг.
– Да, кстати! По поводу этого кольца я должна сказать тебе ещё кое-что. Оно… Ой!
Тристан весьма чувствительно ткнул меня локтем в бок и еле заметно покачал головой. Ну ладно, возможно, он и прав: мы и так достаточно рассказали Бену для начала.
– Что ещё ты хотела мне сказать насчёт кольца? – переспросил Бен.
Что оно стоит пару миллионов евро, что же ещё!
– Что второго такого нет на свете, – прошептала я, потому что врать громче у меня не получалось. – Господин Людвиг купил его много лет назад на барахолке.
– Я в курсе, – заметил Бен.
Тристан картинно потянулся и зевнул, будто только что проснулся.
– Если я вам больше не нужен, то, пожалуй, пойду заберу дедушку и мы отправимся на праздничный ужин, – сказал он и, изящно изогнувшись, протиснулся мимо Бена в направлении своего номера. – Счастливого вам Рождества!
– Сам дурак… – пробормотал Бен по-немецки.
Пока мы спускались по лестнице, Бен упорно хранил молчание. Я – тоже молча – мучилась угрызениями совести, ведь рассказала Бену лишь часть правды. С другой стороны, он не мог об этом знать, поэтому теоретически сердиться на меня ему было тоже не за что.
Иногда я искоса поглядывала на него, а он притворялся, что не замечает этого. Кроме того, Бен периодически судорожно стискивал зубы, словно хотел что-то (или кого-то) размолоть в порошок. Когда Анни Мозерша, которая как раз заталкивала грязные простыни в специальную трубу, ведущую прямо в прачечную, пожелала нам счастливого Рождества, ответные слова «спасибо, и вам тоже» в устах Бена прозвучали так угрюмо, что старушка испуганно посмотрела ему вслед. Я примирительно улыбнулась ей.
В это время команда горничных под предводительством фрейлейн Мюллер сновала по этажам, готовя номера постояльцев ко сну. Мне нравилось это занятие. Во-первых, это последнее, что оставалось сделать до конца смены. А во-вторых, наши вечерние обязанности были исключительно приятными: задёрнуть портьеры, снять с постели покрывало, постелить коврик и поставить тапочки по обе стороны от кровати, взбить подушки и положить на каждую по плиточке шоколада. Выходя из номера, можно было прибрать ещё пару мелочей и захватить с собой грязную посуду или мусор.
Когда после ужина гость возвращался к себе в номер, там всё дышало уютом и было готово ко сну.
– Я бы сейчас съела шоколадку, а ты? – сказала я, чтобы как-то нарушить молчание.
Но Бен не ответил. Кажется, он всерьёз обиделся.
Когда мы дошли до первого этажа и оказались в помещении для персонала за ложей консьержа, в которой восседал месье Роше, я собралась с духом и спросила его:
– Ты сердишься на меня за то, что я взяла кольцо?
Бен остановился.
– Нет. – Впервые после нашей беседы с Тристаном он снова взглянул на меня.
– Наверное, на твоём месте я поступил бы так же. Я злюсь на тебя потому, что ты спросила совета не у меня. А у этого… Тристана Брауна.
Да уж! Если бы я действительно взяла кольцо из панорамного люкса, то тоже ни за что не стала бы обсуждать это событие с Тристаном. Ох!
– Я думал, ты считаешь меня другом, – тем временем продолжил Бен, – и знаешь, что мне можно доверять.
Ну вот, теперь я чувствовала себя предательницей. В первую очередь потому, что и правда считала его своим другом и знала, что ему можно доверять. Во всяком случае, вчера, когда мы вместе пили на лестнице чай с ромом из его термоса, у меня создалось именно такое впечатление.
– Я и собиралась прийти за советом к тебе. – В смысле, если бы я действительно увидела кольцо на тумбочке мадам Смирновой и взяла его. Но на самом-то деле всё было совсем не так! – Тристан просто… э-э-э… случайно оказался поблизости.
Как показывал мой небогатый опыт, если я говорила часть правды, то только всё портила. Там смолчать, здесь чуть исказить события – в результате всё равно получалась первостатейная ложь. Однако теперь мне ничего не оставалось, кроме как придерживаться изложенной версии событий, даже если от этой версии коробило и было стыдно перед Беном.
– Мне пришлось всё рассказать Тристану, иначе он бы считал меня воровкой и нажаловался бы на меня Монфорам.
– Всё понятно, – ответил Бен.
