Замок в Пиренеях полностью

И вот я оказался изменником. Я не выдержал и внезапно впал в панику. Это произошло всего за несколько минут до того, как нам предстояло умереть. Последнее, что мы услышали по радио: «Счастья вам, парни! Примите удар на себя! Мы вам благодарны!»

Но я не хотел умирать. Я хотел еще немного пожить и в этот решающий момент изменил курс корабля на несколько градусов, сделав выполнение нашей миссии невозможным. Вспоминаю вопль Хасана и Еффа, но было уже поздно.

При свете солнца мы увидели, что астероид промчался мимо. Никаких сомнений: теперь он столкнется с Землей; таков последний прогноз. Когда это случится, 99 процентов вероятности, что человечество будет стерто с лица Земли.

Астероид огромен. У него необычная форма, мне приходит на ум картина Магритта. Астероид упадет в Центральной Азии, но это не имеет особого значения, столкновение с Землей будет для планеты гибельным.

Я делаю виток вокруг обугленной планеты, но не могу различить континенты. Копоть и пыль витают высоко в атмосфере, которой, разумеется, нанесен колоссальный ущерб. Я мысленно возвращаюсь к тому, что произошло в кабине космического корабля.

Вспоминаю, что мне было стыдно. Хасан и Ефф так и сидели, разинув рты. Ефф развел руки, как делают, когда одолевают неудачи, и удрученно откинулся назад, а Хасан плакал. Я ощущал стыд и позор, презрение Еффа и безграничное горе Хасана. Хасан, верующий мусульманин, был абсолютно уверен в том, что, как только мы выполним задание, он тотчас же попадет на небо. Его уверенность мне трудно понять, поскольку он куда меньше был уверен в том, что именно Бог решил, что нам это удастся. Ведь с этой точки зрения Бог уже узрел воплощение своей воли! Я отвлекаю их внимание и забираю весь кислород себе. Я направляю космический корабль назад, к Земле: мне необходимо видеть, что произошло с моей планетой. Выясняется, что хуже быть не может. У меня достаточно топлива, чтобы перевести космический корабль на орбиту вокруг черной планеты, да и кислорода хватит еще для того, чтобы не один раз обернуться вокруг Земли.

Я хочу использовать оставшиеся мне часы, чтобы как следует подумать, что же все это было. У меня есть время для раздумья. Что было жизнью? Что было сознанием? Потому что здесь и сейчас я абсолютно уверен, что разум и жизнь возникли не в каком-либо другом месте во всей Вселенной, а на обугленной планете, вокруг которой я в настоящий момент вращаюсь. Я — единственное, что осталось в этой Вселенной, способное осознать самого себя.

Я удрученно размышляю о том, что отныне Вселенная переходит в чудовищно равнодушную фазу. Ведь Вселенная с сознанием и Вселенная бессознательная — абсолютно различны по существу. Но я удручен: у меня остается слишком мало времени побыть с нею.

И вот я мысленно обращаюсь к своей собственной жизни. Пожалуй, я даже не думаю о ней, а возвращаюсь в семидесятые годы и вижу тебя там, наверху, на озере Крингшё… Ты так ласкова, приветлива, ты улыбаешься, и мы занимаемся вместе обычными делами. Мы собираемся перекусить и отправляемся на высокогорное пастбище Оллевольсеттер, мы едем на велосипедах к Блиндерну, мы, сидя дома — каждый на своем конце дивана, — готовимся к экзамену. Мы едем на автомобиле в Нормандию, мы живем на маленьком островке, на который добрались во время отлива… Ты подобрала со дна моря морскую звезду. А вот мы совершаем велосипедную прогулку в Стокгольм. Нам пришлась по душе старая лодка, которую мы взяли напрокат у одного крестьянина в Тутене. Он сразу понял, что мы сумасшедшие! Только поэтому мы и взяли у него лодку. Старик понял, что мы не в себе, и ему стало нас жалко.

Я смотрю вниз на обугленную планету. Это моя колыбель, это колыбель сознания. Я могу выбрать, где и когда мне находиться там, внизу, и выбираю обочину дороги у шведского озера Меларен. Нам пришлось остановиться, потому что у моего велосипеда спустилась шина. Я совсем скис, но ты меня пристыдила… и сейчас — наверху, на орбите, когда погиб весь мир, я понимаю, что в тот полдень ты была права. Ты сказала: как может испортиться настроение только из-за того, что придется чинить велосипедную камеру? Вокруг нас лето, дурак ты набитый, а мы живем!

Я снова внизу и переживаю все — вместе взятое — заново. Мы одолжили автомобиль у твоих родителей и едем из Бергена в Рутледаль. Мы стоим на палубе парома и смотрим на Согне-фьорд, мы причаливаем у Кракхеллы в узком проливе между Лосной и Сулой. Мы проплываем мимо островов и садимся на маленький паром, идущий в Нуру. Скульптурный архипелаг, со всеми своими заливами и мысами, проливами и озерами, существует, словно целый мир сам по себе, для самого себя.