Мафи наморщила лоб и стала старательно думать: «Хочу увидеть Джеки. У нее такие красивые туфли. И Ричард пусть около меня окажется. Есть охота. Сейчас бы макарончиков с мясом, луком. Джеки, иди сюда. А на сладкое – пирог мамин. Ричард, пожалуйста, услышь нас. Розовая юбка Жози самая красивая. Вот бы мне такую… Джеки, Ричард! Лабиринт! Вот тебе мои мысли! Хочу, чтобы Джеки и ее папа сейчас же оказались тут! Фил! Фил! И он тоже! В любом виде, пусть даже голый, но он непременно должен стоять здесь».
На голову Мафи упало толстое одеяло, сквозь него пробилось завывание Жози:
– В огороде-е-е фиолетовый капусто-о-обаклажа-ан!
Потом звуки пропали. Мафи замерла, она боялась пошевелиться. Чтобы в голову не полезли ненужные мысли, собачка начала шептать:
– Макароны с мясом, Джеки, Ричард, розовая юбка, туфли красивые…
– Ой-ой! – закричала Жози.
– Ну и ну! – воскликнула Зефирка.
Мафи открыла глаза и попятилась. Сейчас все стояли в большом зале. В правой его части весь пол оказался засыпан макаронами с мясом и луком. В центре располагалось самое красивое блюдо Мули с пирогом. Слева буйно колосился фиолетовый капустобаклажан. Посередине поля со спагетти сидели Джеки и ее отец. На Ричарде красовалась розовая юбка Жози, серый свитер, черная бейсболка. На дочери сверкала перламутровыми пуговицами ярко-синяя кофта Фени. Кот Фил находился в зарослях капустобаклажана. Сквозь густые ветки, на которых висели темно-фиолетовые плоды с каймой из зеленых листьев, проглядывала лишь его мордочка.
– Это что? – только и сумела выговорить Мафи.
– Похоже, мы видим наши мысли, сразу признаюсь, про кардиган Фени вспомнила я, – объявила Капитолина. – А кто хотел макароны с мясом?
Мафи смутилась:
– Ну… я. Думала о Джеки и Ричарде и случайно вспомнила про вкусный ужин. Пирог тоже мой!
– С капустобаклажаном ясно, – хихикнула Капитолина, – он из песни Жози. А почему на Ричарде розовая юбка?
Мафи начала переминаться с лапы на лапу.
– Ну… просто… вдруг… как-то подумалось… она… самая красивая… вот… ну… А почему Ричард в нее нарядился, вообще не понимаю.
– Похоже, Мафуня, твои мысли, как салат, который в мире людей всегда на Новый год едят, – улыбнулась Лиззи, – туда все кладут: яйца, колбасу, картошку, морковь, мясо… И майонезом заливают. Вот и у тебя так, всяких дум по чуть-чуть.
– Оливье, – облизнулась Зефирка, – обожаю его!
Послышался грохот, в джунгли капустобаклажана рухнула огромная кастрюля с любимым новогодним салатом людей.
– Зефирушка, не думай! – велела Капитолина. – Фил, выходи, что ты там прячешься?
– Не могу, – прошептал кот.
– Тебе плохо? – всполошилась Капитолина. – Кости сломал?
Из куста высунулась задняя лапа кота в красном носке.
– Нет, – по-прежнему тихо сообщил Фил, – все цело.
– Почему тогда сидишь в кустах? – не поняла Зефирка.
– Я голый, – признался кот.
– Совсем? – уточнила Мафи.
Фил закивал.
– Хм, – буркнула Капитолина. – А это чьи мысли?
– Увидеть голого кота? – пропищала Жози. – Уж точно не мои! Наверное, жуткое зрелище!
– Выходи к нам, – потребовала Зефирка, – ты же одет! Я видела лапу, на ней носок.
– Да, – согласился Филипп, – их два. И все. Больше ничего нет.
– Жози, – ласково сказала Капитолина, – что ты про Фила думала?
– Все только самое хорошее, – заверила мопсишка, – хотела, чтобы он рядом оказался. Тебе мои мысли рассказать?
– Да, – кивнула Капитолина.
Жози откашлялась.
– Пусть Фил тут сию секунду появится. Хочу, чтобы ему стало хорошо, как летом в бухте реки Апельсинки, где можно купаться голой. Ну а дальше песню пела: «Капустобаклажа-а-ан пусть сильно зарастет!..» Ну, и так далее.
Мафи кашлянула.
– Э… э… я тоже… ну, моя мысль такая была: «Пусть Фил окажется здесь, в любом виде, хоть голый». Вот.
– Теперь ясно, – кивнула Капитолина. – Остался лишь один вопрос: Фил, почему ты в носках, если по желанию Жози и Мафи должен был оказаться без одежды?
Кот удивился.
– Я в них всегда!
– И спишь в носочках? – заинтересовалась Мафи. – И в ванне лежишь?
– Я стою под душем, – возразил Фил, – в джурабках.
– Какое красивое слово! – восхитилась Лиззи.
– На то две причины, – говорил дальше кот, не обращая внимания на левретку, – сам моюсь, и они стираются. Кроме того, у нас дома ванна скользкая, можно упасть. А в шкарпетках лапы не скользят.
Лиззи закатила глаза.
– Фил! Как ты интересно говоришь! Шкарпетки! Джурабки! Звучит, словно музыка.
– Ну, хватит! – велела Зефирка. – Нам пора убегать.
– А я тут останусь? – испугался Фил. – Один? Голый? В кустах?
– Нет, конечно, – успокоила кота Мафи, – найдем тебе одежду. Подумаем о ней, и появится.
– Не сработает, – быстро возразила Лиззи.
– Почему? – не поняла Жози. – Одеть кота – отличная идея.
– Лабиринт не исполняет желаний, – пустилась в объяснения левретка, – он реагирует на плохие и хорошие мысли. Если Фил подумает: «Пусть у Жози появятся брюки», то, наверное, ты их получишь. А если он для себя пожелает костюм, то ничего не выйдет.
– Прекрасно! – зааплодировала Зефирка. – Давай, Фил, подумай о брюках для нашей самой младшей сестры.
– Сейчас, – закивал кот.
