Поскольку черное, короткое и обтягивающее – мой основной арсенал, Хьюго нашел на вешалке огромное количество такого добра, но все оно было им безжалостно отвергнуто. А выбрал длинное белое платье на узких лямках и с разрезом. Я купила его на распродаже и ни разу не надевала.
– Разве оно меня не полнит? – спросила я недоверчиво поворачиваясь из стороны в сторону и пытаясь рассмотреть свою задницу. Я теперь жалела о только что съеденном блюде жареной картошки.
– Нет, для девушки, которая ест, как герои фильма «Бэйб»[76], ты в отличной форме.
– Я очень проголодалась, – принялась оправдываться я. – К тому же я постоянно работаю на тренажерах.
– Я заметил, дорогая. Состояние твоих бедер мне известно.
Хьюго разлегся на моей постели, как паша, рассматривающий последние приобретения в свой гарем. Только в этот момент я поняла, зачем накупила столько подушек. У Хьюго появилась возможность возлежать на них и высокомерно меня разглядывать. Прядь волос упала ему на лоб. Заметив мой взгляд, Хьюго быстро поправил прическу, но мне он больше нравился чуть всклокоченный: небольшие изъяны его внешности наполняли меня нежностью.
Я часто заморгала и сглотнула.
– Что с тобой? – сочувственно спросил Хьюго. – Такое ощущение, что у тебя начинаются судороги.
– Все в порядке, – ответила я, справившись с чувствами. – Просто задумалась, какие туфли лучше всего надеть к этому платью.
– Серебряные сандалии, которые ты купила в секонд-хенде на Аппер-стрит, – просто сказал Хьюго. – Пятидесятых годов. И собери волосы в узел. А сейчас снимай свое чудное платьице и иди ко мне. Мне перед прогоном нужна любовь, а ты как раз под рукой.
– Без колебаний, – ответила я, расстегивая платье. – Но предупреждаю – моя лежанка далеко не так удобна, как твоя кровать. Я не собираюсь тебя к ней привязывать. Иначе она сломается.
Платье упало к моим ногам. Примеряя его, я переоделась за вешалкой, и Хьюго – мужчина есть мужчина – не заметил, что под ним на мне ничего нет. Приятно, что я тоже способна лишить его дара речи.
– А может, лучше пойти вот так? – спросила я, приближаясь. – Как ты думаешь?
– Так мне нравится больше всего, – пробормотал Хьюго, пытаясь прийти в себя.
Я придавила его к ложу и поцеловала. Он сполз на подушки и радостно растянулся подо мной.
– Докажи! – потребовала я.
– Привет, – сказала я, осторожно спускаясь по лестнице на каблуках и придерживаясь рукой за перила.
Лерч, напевавший вместе с Джонни Кэшем, резко развернулся и чуть не прикусил вывалившийся изо рта язык.
– Сэм? – изумленно воскликнул он. – Ты похожа на рекламу духов.
– Спасибо. Слушай, ты разнес подарки по гримеркам? Я забыла позвонить и напомнить.
– Конечно! Мы же столько с ними провозились. Хьюго сказал мне, что после премьеры все обязательно должны вручить друг другу если не подарок, то хотя бы красивую открытку, и последние несколько дней мы с Лерчем готовили сюрпризы для рабочих и актеров. Времени у меня было полно, и мы принялись весело собирать повсюду кусочки металла, проводки, винтики и гайки, приваривать их к металлическим пластинкам и мастерить брелоки. На обратной стороне мы выгравировали название спектакля и дату премьеры. Постепенно наши творения становились все более экстравагантными; некоторые из брелоков были предельно бессмысленными с практической точки зрения.
– Запросто можно порезаться, когда полезешь в сумку за этой штуковиной, – заметил Лерч, заканчивая последний брелок, к которому было приварено столько железяк, что он походил на магнит, забытый посреди мастерской жестянщика. – Кому мы его подарим?
– Базу! – решила я. – За то, что издевался над нашим первым шедевром.
Мы завернули брелоки в коричневую бумагу и запечатали воском. Мне очень нравились наши подарки. По крайней мере – необычные.
– Слушай. – Я вытащила из-за спины бутылку шампанского. – Найди какие-нибудь стаканы. Где Баз?
Тот мгновенно материализовался на пороге.
– Запах бутылки я чувствую за пятьдесят шагов, – весело сообщил он. – Выпивка! Шампанское, да? Вот что значит «заранее подготовиться к вечеринке».
– Ты ведь пойдешь на вечеринку, Сэм? – с тревогой спросил Лерч. – К Мэттью?
