Сомневаюсь, что «Король Лир» окажется таким же неистовым. – Хьюго посмаковал последнюю фразу и продолжил: – Хотя кто знает – на некоторых кровь и увечья действуют, как заклинания… Ну так что, Билл, присмотрел себе кого-нибудь?
– Я – человек женатый, – уклончиво ответил Билл. – Никто не хочет пирожок?
Он побрел прочь, как слон, неожиданно заметивший, что все его приятели уже десять минут толпятся у водопоя. Хелен резко развернулась на каблуках и двинулась за ним.
– Сначала ему нравилась Табита, но потом, по-моему, он переключился на Лизу, – сказала я, имея в виду девушку, игравшую Мотылька. – Все время плотоядно пялится на нее.
– Ах, как повезло малютке Лизе! – завистливо вздохнул Хьюго. – Если бы милашка Билли соблаговолил бросить парочку плотоядных взглядов на меня, я умер бы от счастья. А глупая Лиза наверняка развлекается групповухой в гримерке. Хоть одним глазком бы глянуть. Надо попросить Стива установить там камеру. Я слышал, ему нравится порнуха.
– Им всем нравится.
– Нет, дорогая, ты меня невнимательно слушаешь. Говорят, Стиву она
– Фи, – утонченно заметила я. – Мне надо срочно выпить.
– Ах, чем бы горло мне прополоскать! – запел Хьюго. – Где в этом чертовом кабаке бар?
Я не сразу заметила, что Джейни практически не раскрывает рта. Оглядываясь в поисках бутылок, я встретилась с ней взглядом и только тогда заметила ее уныние.
– Все в порядке, Джейни? – спросила я, мигом выйдя из эйфории.
– Да, – ответила она, пытаясь улыбнуться. – Я что-то задумалась.
– Нет-нет, это запрещено, категорически! – возмутился Хьюго. – Не волнуйся, у нас есть противоядие.
Тут у меня под ухом раздался истошный вопль:
– Друзья!!!
На нас набросилась Фиалка. В одной руке она держала бутылку шампанского, в другой – несколько бокалов. Фиалка выглядела, как всегда, сногсшибательно, но сегодня ее ухоженность достигла нереального совершенства, на какое способны только топ-модели. Макияж был наложен идеально. Волосы она собрала на макушке в мягкие локоны, напоминающие прическу греческой богини. Ее бриллиантовые серьги поблескивали при малейшем движении.
– Вы не пьете! Вот! – Она вручила нам бокалы и быстро наполнила их.
– О Святая Вечной Бутылки, – простонала я, делая большой глоток. – Спасибо!
– Правильно, Фиалка, если ты будешь продолжать свою благотворительную деятельность, возможно, никто и не заметит, что ты явилась в одном нижнем белье.
– Хьюго! Это же «Дольче и Габбана»! – засмеялась Фиалка. На ней было крохотное черное платьице на бретельках и с кружевами, напоминавшее платье Табиты. Только на Фиалке платье было настоящее, а Табита нарядилась в подделку. Заметить разницу было несложно.
– Мне выдали его, когда я снималась для «Космополитен» на прошлой неделе, а потом люди из «Дольче» сказали, что я могу оставить его себе, – самодовольно рассказывала Фиалка. – Правда, очень мило с их стороны?
Рискованный покрой платья резко контрастировал с ее неземными формами; каким-то непостижимым образом Фиалке удавалось не выглядеть так, будто она собирается завернуть за вокзал Кингс-Кросс, встать под фонарным столбом и зазывно выставить бедро.
– Когда выходит статья? – спросила Джейни. У меня возникли серьезные подозрения, что Джейни очарована Фиалкой. Вряд ли шампанское могло так быстро повысить ей настроение. Джейни предпочитает красное вино.
– Завтра, – ответила Фиалка. – Очень хорошо для рекламы спектакля.
– О чем, Фиалка, пишут нынче? – осведомился Хьюго. – О жизни, любви и уходе за кожей?
– В основном. Они, естественно, пытались вытянуть из меня что-нибудь о Филипе, но после всего этого бреда в желтой прессе на прошлой неделе я отказалась отвечать на вопросы о нем.
Бульварные издания несколько дней обсуждали смерть Филипа Кэнтли. Писали о Фиалке и инсулине, хотя, не имея никаких доказательств, они не могли напрямую связать друг с другом разрозненные факты. В театре многих развеселили такие заголовки, как «Значит, именно так сексуальной Фуксии удается сохранять фигуру?» или «Убийца, влюбленный в теледиву Фиалку».
Фиалка благоразумно отказывалась от интервью, поэтому репортеры попытались с максимальной многозначительностью связать убийство Ширли Лоуэлл со смертью Филипа Кэнтли. Немаловажно и то, что Филип Кэнтли сыграл роль злодея в последних сериях «Основного подозреваемого», и теперь читатели таблоидов смутно узнавали его лицо. Из разрозненных фактов – отношений Кэнтли с Фиалкой, ее склонности появляться на публике в платьях, больше подходящих для девочек легкого поведения, – журналисты слепили историю и бесконечно обсасывали ее с разных сторон.
