Заснеженный труп крешийского стражника, убитого Клео, всё ещё был виден, когда они отошли от строения. Клео покосилась на него, когда они проходили мимо, надеясь найти выход. У неё был Родич Земли, но он бесполезен, если она не может получить его магию.
— И куда нас ведут? — спросила она. — Обратно в замок?
— Вы говорите ко мне, принцесса? — спросил король.
— Нет, к птицам на деревьях!
Он ухмыльнулся.
— Такая же очаровательная, как всегда. Понятия не имею, как девушка может столь преуспеть в манипулировании моим сыном.
— Ты не понимаешь, — Магнус стиснул зубы. — Ты никогда не понимал.
— Что я не понимаю? Любовь? — засмеялся король. — Вот что это, да? Любовь стоит государственной измены? Стоит трона? Стоит смерти?
Губы Магнуса растянулись в гримасе.
— Так это твой план? — сказал он, не желая отвечать на замечания отца. — Убить нас?
— Если речь идёт об этом, думаю, я должен. Но у меня есть кое-что ещё.
Магнус не смотрел на Клео, ни разу с тех пор, как они покинули домик. Она пыталась не нервничать. Сейчас она нуждалась в мужестве. Ей нужны силы.
Король вывел их из леса, но вместо замка господина Гарета они пришли к острому краю ледяной скалы, в пятидесяти футах от замёрзшего моря.
— Когда я был мальчиком, — сказал король, — мама каждое лето водила меня сюда. Там был водопад, — король махнул левой рукой. — Он сейчас замёрз, как и всё остальное, — он посмотрел на Магнуса. — Я не рассказывал тебе о бабушке?
— Нет, отец, но как интересно узнать больше историй о моей семье!
— Возможно. Твоя бабушка была ведьмой.
Магнус заморгал.
— Лжёшь. Я бы знал об этом.
— Да ну, какие сплетни. Слухи, как лесной пожар. Поэтому она скрывала это. Даже от твоего дедушки. Сказала только мне.
— Какое совпадение! Моя бабушка, ведьма, настоящая мать — ведьма.
— О, да. Признаюсь, удивлён был, когда ты поверил, что Сабина Маллеос — твоя мать, — Магнус бросил в отца острый взгляд, и король рассмеялся. — Не вини меня. Ты прижал к моему горлу лезвие и хотел убить. Мне нужно было тебя отвлечь.
— Итак, это была ложь. Всего лишь ложь.
— Конечно. Альтия была твоей мамой, а не кто-то иной.
Клео увидела, как дыхание застыло в груди Магнуса, а руки сжались в кулаки.
— Молодец, отец! Как глупо было с моей стороны забывать, как ты безжалостен.
— Да, полагаю, я безжалостен. Если б нет, я б не выжил, — король повернулся к Клео, склонив голову. — Ты вызвала ненужное страдание в короткой жизни — больше, чем только могла думать.
— Я? — с недоверием спросила она, отказываясь демонстрировать страх перед монстром. — Я никогда не пыталась причинять страдания или трудности. Я только хочу жить той жизнью, для которой предназначена.
— Амара очень зла на тебя, знаешь. Она попросила вернуть тебя и получить удовольствие самой, но вряд ли. Если позволять девушке желать многое, она может поверить, что у неё есть надо мной власть. Ни у одной женщины не будет власти надо мной. Никогда снова.
Король Гай стоял перед нею сейчас, глядя не глазами — чёрными бездонными ямами ненависти.
Наконец-то он оторвал взгляд от неё и посмотрел на Магнуса.
— Амара верит, что я должен казнить тебя за измену.
— А во что веришь ты?
— Я верю в семью. И даю ей второй шанс, если она способна его заработать.
— И, скажи на милость, как же мне этот шанс заработать, отец?
Король кивнул, и стражник толкнул Клео, заставляя её упасть на колени.
— Кровавая жертва. Богине Валории и мне. Эта девушка — угроза для нас обоих. Она приведёт тебя к гибели, если ты позволишь. У меня был такой выбор. Отдать свою жизнь или принести в жертву её и жить в достатке. Когда я сделал неправильный выбор, твоя бабушка вмешалась, победила любовь и спасла мне жизнь. Если ты сделаешь неправильный выбор сегодня, я сделаю тебе одолжение. Но ты до сих пор не искупил этого. В конце концов, любовь — не единственное преступление, совершённое тобой, за которое надо платить.
Клео искала взгляд Магнуса, но он был сосредоточен на своём отца.
— Ты хочешь, чтобы я убил её, — сказал он.
— Быстро, безболезненно. Меч в сердце. Или столкни со скалы. Выбери сам, или выберу я.
Магнус посмотрел на отца со стальным, непроницаемым выражением.
— Я отказываюсь признать, что это единственный способ искупить вину.
— Это так, сын. Я знаю, это трудно — труднее всего, что я просил от тебя. Поэтому так важно. Сделай, и я прощу тебе всё. Ты можешь править миром на моей стороне.
— Я думал, что ты собираешься править миром с Амарой.
— Она тоже так думает. И я позволяю ей так думать сейчас. Делай так, как надо, Магнус. Не рискуй своей жизнью, будущим ради глупой девушки. Она того не стоит.
— Я бы рисковал жизнью и будущим для Люции.
После всего, что случилось, как думала Клео, что натворила его сестра, неужели Магнус всё ещё любил её?
— Люция — это другое, — сказал король. — Она была достойна твоей жертвы. Она была могущественна. Но Беллос… — он бросил на Клео ядовитый взгляд, — лишь упаковка, в которой нет ничего ценного, весомого, что потянет тебя на дно моря.
— Ты прав. Я знаю, что ты прав, но борюсь. Она гибельна для меня.
Клео не могла дышать.
