Замполитрука полностью

  - Привет, Ваше благородие!

  - Привет, Леха! Какое я тебе благородие? Я в запасе.

  - Ну, для меня, не служившего, ты и есть благородие. Хочу, служу, хочу, увольняюсь. По благородному, вернее по ...

  - Хорош трепаться! Как был балабол, так и остался. Чего звонишь то?

  - Слушай, я тут надыбал очень интересную вещь, есть возможность стать напарником.

  - Опять 'склад', как у Матроскина?

  - Нет, гораздо интереснее, надо одну идею проверить, пойдешь в напарники?

  - Да мне на работу устраиваться надо. На биржу ехать.

  - Послушай Саня, а пара тысяч 'бакинских', за неделю путешествия тебя устроит?

   После краткого размышления, я согласился, не зная, что ввязываюсь в такую авантюру, которая перевернет всю мою жизнь.

   Теперь краткое пояснение, кто есть кто и почему.

   Мой друг, Алексей Фомичев, с детства увлекался розыском всяческих упоминаний о таинственных и не очень кладах, загадках истории и прочей 'лабуде' вроде НЛО. Нет, я в НЛО верю, вернее верю, что могут быть непонятные явления, но вот в то, что за нами наблюдают, контролируют и направляют с Альфа или Бета центавра, не-а-а. А Леха, тот с детства помешан.

   Чаще всего я его поиски и 'открытия' игнорировал и высмеивал, но пару раз поддался на настойчивое канюченье и принимал посильное участие в его 'изысканиях' в качестве напарника.

   Знакомы мы с шестого класса, после того как мы вернулись из ГДР, где папахен служил в посольстве, в аппарате военного атташе. Слово 'аппарат' конечно громкое, но отец всегда так и выражался, сотрудник 'аппарата'. 'Дойч' он знал в совершенстве, причем мог говорить и как берлинец, и с мягким баварским выговором. Так что детство у меня прошло 'весело'. Два раза в неделю дома говорили только на немецком. Так что язык я знал, если не в таком совершенстве как отец, но весьма близко к этому. Чем отец занимался, в своем аппарате, я не знаю. Подозреваю, что были какие-то игры против ФРГ. После начала 'перестройки' отца, а соответственно и нас с мамой отозвали на родину. Я стал учиться в самой обычной московской школе, правда она была специальная с углубленным изучением немецкого языка. Там то я и познакомился со своим в последствии лучшим другом.

   Леха имевший очень плохое зрение, носивший все время соскакивающие с носа очки, был самым задохликом в классе. Щуплый, но крайне язвительный и ехидный, он постоянно получал стукушки, поэтому, когда я появился в шестом классе, со своим ростом в сто семьдесят сантиметров и неплохими массогабаритными показателями и взял над ним опеку, он почувствовал себя в безопасности и слегка приборзел. Вплоть до того, что получил кличку Табаки. Пришлось вразумлять. Вот после этого, в нем и открылась тяга ко всему непознанному.

   После десятого класса я поступил в военно-инженерную академию имени Куйбышева, на факультет: многоцелевые гусеничные и колесные машины. Всегда пригодится, трактор он, что в армии, что на гражданке, трактор и есть. В общем как в воду глядел. После успешной защиты диплома, полетел я белым лебедем в Приволжско-Уральский военный округ, в славный город Бузулук, в 186-ю инженерно-саперную бригаду.

   Округ, как и всю страну, лихорадило, но получил я взвод при генерал-полковнике Грекове. Благополучно дослужился через два года до третьей звездочки и еще через год, ушел в запас. Армию постоянно реорганизовывали, должности сокращались вместе с прославленными боевыми частями, а новый начальник округа, генерал-полковник Баранов, за молодых офицеров не держался. Старым деньги не платили, за счет пайков семьи выживали. Семьи у меня не было, а вот возможность вернуться в Москву была. Так оказался я снова у мамы. Отец к этому времени уже умер. К моему великому горю, через два дня после того, как я вернулся в Москву, маму на пешеходном переходе при зеленом свете светофора для пешеходов, сбила машина с мигалкой. Добиться правды мне не удалось, и я был зол на весь свет и на 'родное правительство' в особенности. Настроение было хуже некуда.

   И вот встреча с другом.

   Леха окончил Плехановку, пристроился бухгалтером в крупную фирму, набрался опыта и ушел на вольные хлеба, открыл аудиторскую фирмочку. Как он сам говорил, 'неожиданно, дело пошло'. Сейчас сам он не работает, только 'купоны стрижет'. Сделал операцию у Федорова и избавился от очков.

   Неделю назад я сошел с перрона Казанского вокзала, а с Лехой мы встретились три дня назад, на похоронах мамы. Посидели с ним хорошо, вспоминали школьные годы, смешные случаи и милые сердцу пустяки. Набрались под воспоминания прилично, наутро я чувствовал себя так же, как после обмывания в офицерской компании третьих звездочек. А вот сегодня он позвонил со своим предложением.

   После того, как я выразил согласие пойти к нему в напарники, мы договорились встретиться вечером у него дома.

  * * *

  - Читай!

  - Чего?

  - Вот это и читай! - Леха сунул мне в руки несколько листов распечатанных на принтере.

   Я углубился в чтение, а Леха бегал между кухней и комнатой периодически поднося мне, то кофе, то тарелки с бутербродами.