– Ой, – я отпрянула от огня. Тут же смутилась своему порыву обнять мужа, но то было на радостях – от счастья, что он пришел, я хотела повиснуть на его шее.
– Чье тело? – встревоженно спросил Риган, кивнув на пьяницу.
– Алкаш какой-то забрел.
– И вы все это время сидели рядом с ним? Зачем?
– А что мне было делать? Он заявился, упал возле меня. Пока я думала, стоит ли уходить, вы вернулись. Нам теперь нужно найти другое место для костра?
– Нет, – Риган опустился на корточки возле груды мусора, которую мы притащили сюда ранее. Подложил головешку под щепки и принялся раздувать огонь.
Совсем скоро тряпки принялись тлеть, облизывать ветки.
Но на этом все. Огонь погас.
– Сырые, – устало вздохнул Риган.
– Что? – переспросила я, не желая верить услышанному. Костра не будет, что ли?
– Мне жаль, Аманда. Я могу пойти поискать что-то сухое, или найти масло для розжига. Но то, что мы уже нашли, не загорится.
– Вы говорили, что часто ходили в походы и всё умеете!
– Я ведь предложил: могу найти масло или сухие щепки. Но это займет время, и будь я один, то плюнул бы на костер и лег спать. Но вам нужно тепло как можно скорее.
– Нужно, – согласилась я, почти захныкав. От усталости, голода и холода я уже не чувствовала себя сильной женщиной. И даже Бранда бесила не так сильно – я начала жалеть, что не осталась дома. Уж придумала бы, как избавиться от этой девки и освободить отца.
Ригану пришло в голову вернуться в едальню и попросить у хозяина разрешения посидеть у очага. Так мы и сделали, и, более того, хозяин согласился:
– Очаг только на кухне, – сказал он. Не мешайте кухарке, ведите себя тихо.
Я все-таки всплакнула. От радости пустила одну слезинку правым глазом, но тут же вытерла ее и пошагала за Риганом на кухню.
Если бы я была на месте гостей едальни и видела, как готовят блюда в этом заведении, не пришла бы сюда больше никогда.
В мрачной комнате, затянутой паром от кастрюль, за деревянным массивным столом работала полная женщина в шерстяном платье. Ни фартука, ни косынки на ней не было. Крючковатыми пальцами с грязными ногтями она замешивала тесто на лепешки, попутно вытирая простуженный нос. На нас глянула недобро и вернулась к работе.
Зрелище ошеломило только меня, а Риган улыбнулся мне и кивнул на печь:
– Пойдите, сядьте поближе к огню.
– И вы со мной? – шепотом спросила я, испугавшись, что кухарка нас прогонит.
– Конечно.
Мы заняли место на скамейке у печи. Я прислонилась к ней плечом и едва не застонала от удовольствия – горячий камень приятно обжег кожу через платье, а сбоку ко мне прижался Риган и принялся растирать мои ладони в своих.
– Я клялся не трогать вас и пальцем, – прошептал он. – Но руки нужно растереть, иначе вскоре вы лишитесь их.
– Трите где хотите, – мурлыкнула я, закрывая глаза в блаженстве. В сон клонило нещадно: от тепла, от осознания, что мы в безопасности. Еще несколько часов, и наступит ночь, а там мы погрузимся в телегу и поедем в Лондон. Не счастье ли?
– Замерзли? – громыхнул голос кухарки, вырывая меня из сладкой неги.
– Моя жена забыла пальто, выйдя из дома, – кивнул Риган. – Но уже все в порядке. Благодарим за гостеприимство.
– Чаю?
– А можно? – я подняла на нее глаза.
Кухарка взяла из раковины кружки. Ополоснула их в мыльной воде, вытерла грязной тряпкой. Я тут же решила, что чаю не хочу, но женщина уже принялась заваривать его.
– Я сейчас, – едва слышно проговорил Риган, поднимаясь с места.
Теперь я чувствовала тепло только правым боком, а слева стало пусто и холодно без мужа.
Риган, осторожно, чтобы не привлекать особого внимания кухарки, взял кружки и помыл их под краном, как положено. Женщина заметила его действия, но ничего не сказала, только буркнула что-то неразборчивое себе под нос.
Я благодарно улыбнулась Ригану. Мужчина улыбнулся мне. Мы оба оказались в западне, и он ни в чем не виноват… Так я решила в ту минуту.
Он сам налил чай и принес мне. Вновь сел рядом. Я пила горячий напиток медленно, то и дело обжигая кончик языка, но была замерзшей настолько, что боялась без чая превратиться в ледышку.
Отогреться получилось не сразу. Меня долго трясло, и даже когда тело расслабилось и нагрелось, время от времени оно принималось дрожать.
Глаза закрылись. Я смутно помню, как свалилась в руки Ригана и заснула.
Проснулась в том же положении. Непонимающе похлопала глазами, приподнялась и обнаружила себя в руках дремлющего Ригана. Он встрепенулся, когда я пошевелилась.
– Мы проспали? – испуганно спросила я, понимая, что за окном темень.
– Нет, но пора выходить. Как вы себя чувствуете?
– Лучше не бывает. Идемте, что вы сидите? Скорее, к Эллиоту!
Мы поблагодарили хозяина едальни, я случайно споткнулась о спящего у порога мужичка, и выскочили на улицу в дождь.
Промокнув до нитки, добрались до дома Эллиота, но и думать не стали о том, что замерзли снова – ведь всего каких-то пять часов, и мы будем дома!
Эллиот не открыл дверь. Риган стучал долго и громко, но в доме не было света. Лошади не видно, а телега стояла за забором, нагруженная мешками и явно готовая к отправке. Мы не опоздали, но где Эллиот?
