– Вообще-то, да, – усмехнулся Риган. – Нам пора выходить. Когда вернемся в Лондон, я обещаю, что сразу же отправлюсь к доктору, и он меня осмотрит. Да, мне холодно, но я способен потерпеть. Хватит разговоров, Аманда, у нас нет времени.
Мы двинулись в путь. По дороге ловили на себе взгляды жителей тихого городка и присматривались к ним. Кто-то, завидев нас, стремительно возвращался в дом, а кто-то стоял на месте без движения и смотрел нам вслед. Либо у меня разыгралась паранойя, либо за нами и впрямь следили.
За черту города мы вышли беспрепятственно. Может быть, и впрямь зря мы надумали ерунды? Кому мы нужны, чтобы устраивать для нас такую сложную ловушку!
– Мы покинули Эппинг, – сказала я. – И нас никто не остановил.
– К ночи будем дома, – кивнул Риган.
– Вы знаете дорогу?
– Она здесь всего одна.
– Но в ту ли сторону идем?
– Если вы посмотрите чуть внимательнее на горизонт, то увидите дым от заводов. С такого расстояния его можно заметить только над Лондоном.
Я довольно улыбнулась и заставила свои ноги передвигаться быстрее. Домой, скорее бы домой! Пусть и дома-то у меня нет, но, после всего, что мы пережили с Риганом, он не прогонит меня на улицу и позволит остаться у себя хоть на день.
Но что, если там Ханна и Паркер?
Я задумчиво нахмурилась, понимая, что и я, и Риган будем какое-то время жить в отеле. Впрочем, тоже неплохой вариант. В отелях я никогда не бывала, но говорят, что в них очень красиво и комфортно.
Когда за спиной раздался цокот копыт, мы оба, не сговариваясь, юркнули в овраг и осторожно выглянули на дорогу. Мимо нас промчалась лошадь с наездником… С двумя наездниками. Вторым оказалась женщина, судя по длинным волосам, выбивающимся из-под накидки. Она сидела впереди, скрючившись, словно от боли. Мужчина поддерживал ее одной рукой, чтобы та не свалилась.
Вскоре они скрылись за поворотом, а мы решили подождать, не вернутся ли. И не ошиблись: спустя некоторое время лошадь пронеслась в обратном направлении, но с одним только мужчиной.
Дорога уводила нас всё дальше от Эппинга. Я считала шаги… Десять тысяч, пятнадцать тысяч… Время тянулось мучительно медленно. Часы на руке Ригана показывали всего час дня, а впереди у нас был еще очень длинный путь.
Я замерла, услышав странный звук, доносящийся из рощицы.
– Риган…
– Я тоже это слышу.
Мы прислушались к стону. Женские всхлипы нельзя было перепутать ни с чем другим. А в следующее мгновение она истошно закричала.
Риган первый бросился в рощу, я следом за ним. Страшная картина открылась перед глазами: заплаканная, раскрасневшаяся женщина лежала на расстеленной на земле накидке и… рожала.
– Мы же не можем… – начала я жалобно и осеклась, но Риган и сам все понял:
– Не можем. Мы не бросим ее здесь.
– Помогите, прошу! – сквозь рыдания просила незнакомка.
– Тот мужчина привез ее сюда, – поняла я.
Риган расстелил штору на земле, закатал рукава рубашки и легко, словно перышко, перенес женщину на новое место. Она подняла на него усталые глаза и откинулась на спину, закричав еще громче.
– Вы когда-нибудь принимали роды? – с надеждой спросила я у Ригана.
Мужчина кивнул, и пусть я надеялась на положительный ответ, он все равно меня удивил.
– Не в таких условиях, конечно, – взволнованно сказал он. – Боюсь, ребенок не выживет.
Роженица его не слышала, к счастью, а я упала перед ней на колени и в панике думала, чем помочь.
– Что мне делать, Риган? Подсказывайте!
– Успокойте ее, пока я помогаю малышу появиться на свет.
– Почему вы сказали, что он не выживет?
– Потому что холодно, Аманда, – раздраженно ответил Риган, и я прикусила язык. – Сколько мы прошли – миль пять? Унести его в Лондон не получится – слишком далеко, а значит, придется вернуться. Ребенку нужна теплая вода, чистые полотенца и еда. За пять миль он остынет настолько, что уже завтра покинет этот мир.
– Нет! – зло рявкнула я, но мой голос потонул в крике женщины. Я схватила ее за руку, заставила посмотреть мне в глаза: – Так, я не знаю, как рождаются дети, но мы сделаем все, что в наших силах, слышите?
– Еще немного, – успокаивал ее Риган.
Мгновение, и роща наполнилась криком младенца. Синюшный, в слизи… Я скривилась от отвращения. Никогда раньше не видела новорожденных! Но какое же это было счастье – он родился, он смог!
Роженица задышала тяжело и прерывисто, на меня она уже не смотрела. Я вытерла слезы с ее щек рукавом, а потом, не думая, сняла пальто и накинула его на плечи женщины.
– Аманда…
– Она мерзнет, – отмахнулась я от мужа. – Отдохнет, доберется до дома, тогда и заберу.
– Не доберется.
Я вдруг поняла, что незнакомка не издает ни звука. Ее дыхание прервалось.
Не веря своим глазам и ушам, я приложила ладонь к пышной груди.
Молодая мать была мертва.
Я отпрянула. Риган быстрым движением вытащил из брюк ремень, щелкнул незаметную кнопку на пряжке, и из нее появилось маленькое тонкое лезвие. Пока до меня доходило, что мужчина собирается делать, он перерезал пуповину ребенка и завязал ее в узелок. Мне оставалось только хлопать глазами в недоумении – о пуповине я раньше слышала, но видела впервые.
