Послышались голоса Ванессы и Ригана. Они переговаривались негромко и неторопливо шагали в мою сторону. Я смотрела на них с улыбкой – два любимых мной человека теперь в безопасности. Наверное, моя жертва стоила того.
– Кеб стоит за углом, – сказал Риган, протягивая мне локоть. – Нас ждут на обед к двум часам, и до двух осталось… минуты три.
– Папа будет недоволен опозданием, – скривилась я.
– И моя мама. Она не любила, насколько я помню, когда обед остывает в ожидании гостей.
Мой старый дом, заснеженный и хмурый, встретил нас тишиной. Во дворе ни души, только белки скачут по стволам деревьев, да случайно заблудший заяц напугал меня неожиданным появлением.
Металлическое сердце не позволяло мне волноваться. Оно пока не умело этого делать, а Ванесса говорила, что эмоции вернутся со временем.
Зайдя с морозного воздуха в теплый холл, мы принесли с собой облако пара. С сапог сразу потек растаявший снег, заиндевелые ресницы покрылись капельками воды. Габита натопила дом так сильно, как ни разу в жизни!
Отец не стал нанимать слуг, и нас встретила мисс Габита. Меня она обняла настолько крепко, что я всерьез опасалась задохнуться.
– Милая моя, Аманда, – шептала она со слезами на глазах. – Риган сказал, что ты сильно заболела, и мы не могли дождаться, когда же увидим тебя!
– Я уже здорова, – прохрипела я, стараясь выпутаться из удушающих объятий. – Спасибо, что переживала, но со мной все хорошо, правда.
– Дорогая, – Риган забрал меня у мисс Габиты и помог мне снять пальто.
– А Бёрнс будет присутствовать? – спросила Ванесса, неловко поправляя платье. Она надела его только после того, как я стала ей угрожать, потому что никакие другие доводы ее не проняли.
– Да, он уже в столовой, – кивнула Габита. – Пойдемте, скорее, все уже начинают волноваться!
В столовой было шумно и весело. Я ненадолго остановилась у входа, рассматривая незнакомых мне людей, вдруг ставших семьей. Если точнее, они станут моей семьей, когда я по-настоящему выйду замуж за Ригана. Через две недели, всего-то.
Мой папа увлеченно беседовал с худеньким, пожилым мужчиной в очках. Отец Ригана с первого взгляда на него вызвал во мне только положительные эмоции: его лицо было добрым, взгляд теплым, а голос очень приятным.
Мама Ригана напомнила мне мою маму. Такая же хрупкая, с аккуратной, но сложной прической, в красивом зеленом платье. Моя мама любила наряжаться даже на завтрак, а уж на подобные приемы всегда приходила во всей красе.
Миссис Вуд с улыбкой слушала разговор мужчин. Ей наверняка было позволено вступать в беседы, но она этого не делала. Я обратила внимание на то, что у ее платья длинные рукава – закрывают порезы. И высокий ворот – чтобы не было видно ссадин на шее от грубой веревки.
Я тяжело сглотнула и тряхнула головой, заставляя себя не думать обо всем том, что рассказывала Ханна. Все это в прошлом, далеком прошлом.
Мой взгляд остановился на Бёрнсе. Юноша лет двадцати трех, – я точно не знала, сколько ему лет, – стыдливо прятал глаза в пол, и было видно, как он нервничает. Его впервые пригласили к столу, и я уже догадывалась по какой причине.
– Дети приехали! – оповестила мисс Габита с улыбкой, и разговоры в столовой прекратились.
Мгновенно наступившая тишина вызвала у Ванессы смешок. Мы с Риганом успели только обменяться улыбками, как оказались в крепких объятиях родственников. Меня тискала миссис Вуд, потом мистер Вуд, попеременно трогая меня то за плечи, то за щеки. Они оказались такими простодушными, что позволили себе даже поцеловать меня в лоб. Невиданная дружелюбность вогнала меня в краску.
Наконец, меня передали в руки отцу.
– Папа! – я не смогла сдержать слезы. Уткнулась в плечо отца, а его руки стиснули меня очень крепко. Отец молчал, но я слышала, как гулко он глотает слезы. – Я люблю тебя, я так тебя люблю!
– Прости меня, – шепнул он. – Я все помню, милая. Каждую минуту своей жизни, в то время как… Ты знаешь.
– Знаю, папа, знаю. Ты не виноват, слышишь? Оставим это в прошлом. Всё закончилось, и подобное больше не повторится.
В объятиях друг друга мы стояли очень долго. Мисс Габите пришлось потянуть меня за руку к столу, иначе я бы вовсе никогда не отпустила папу. Я улыбнулась ему и вовлеклась в шумные разговоры за столом.
Мы ели и пили не замолкая. Раньше отец ни за что не позволил бы говорить с набитым ртом, но сегодня никто и не думал о приличном поведении. Воссоединилась семья Вудов. К мистеру Болейну вернулась дочь, которую он выгнал из дома.
Как только я видела в глазах папы слезы, то понимала, что он каждый раз прокручивает в своей голове день похорон. Тогда я улыбалась ему, и он успокаивался.
Только час спустя мой отец попросил минутку тишины. Он встал со своего места с бокалом вина в руке и быстро, чтобы не передумать, объявил:
– С нами за столом сидит мой сын. Бёрнс, встань, пожалуйста.
Конюх медленно поднялся и кое-как заставил себя поднять голову. Все взгляды за столом были устремлены к нему, и он раскраснелся от смущения.
