– Аманда тебя любит?
– И я ее.
– Совет вам да любовь, – одобрительно хмыкнула Ванесса.
Она ушла заниматься своими делами, а я положил голову на кушетку. Пальцы Аманды не отпускал, ждал, когда они согреются.
Вспомнив, что Джина осталась наедине с ведьмой, нашел в себе силы оторваться от любимой. Сказал Ванессе, что должен пойти в свою квартиру и разобраться с сестрой. Мне также предстояло очень многое объяснить Ландорфу, а, в частности, попытаться убедить его молчать всю оставшуюся жизнь о том, что с ним произошло.
Оживленная Бейкер-стрит только раздражала. Здесь можно было увидеть довольных жизнью горожан с сытыми лицами чаще, чем в других районах города, и сейчас я пожалел, что купил квартиру в этом месте. Конечно, мои эмоции были ничем иным, кроме как выходом злости, так что я быстро пришел в себя, и даже приветственно улыбнулся знакомому из дома напротив.
В квартире оказалось тихо. Пугающе тихо. Я прикрыл за собой дверь и, не разуваясь, прошел в гостиную.
Джина готовила из тех продуктов, что они с Амандой купили вчера. По кухне разносился аромат жареных колбасок с перцем, в кастрюле булькал суп с лапшой. Джина казалась такой умиротворенной, и так легко улыбнулась мне, что я занервничал. Не сошла ли она с ума?
– Как ты? – уточнил я, стягивая пальто. Бросил его на спинку кресла.
– В порядке, – усталый голос выдал грусть женщины, и я успокоился.
– Вы… Вы хоронили Аманду?
Я вздрогнул, скрипнув зубами.
– Что? Нет! Ванесса вернула ее к жизни, все хорошо. Относительно хорошо.
– А Ванесса… Она кто?
– Техномаг.
– Прекрасно. Будешь суп или яичницу?
– Лучше поднимусь к нашим…
– Нет.
– Почему?
– Ландорф спит, и тот второй мужчина тоже.
– Его зовут Паркер.
– Красивое имя. Бодрствует только Ханна, но я не пущу тебя к ней. Мы с тобой знакомы много лет, и мне будет очень жаль лишать тебя жизни из-за маленькой оплошности. Я не позволю тебе отпустить ведьму, понимаешь?
Я усмехнулся и послушно опустился за стол. Джина поставила передо мной тарелку с колбасками и чашку с горячим, наваристым супом.
Невысокая, хрупкая женщина с печальными глазами угрожала мне. Никто в здравом уме не перейдет дорогу охотнику, но она и глазом не моргнула. Значит ли это, что для нее благополучие Корпорации важнее даже для меня? Конечно, значит. И я, и она понимали: если ведьма останется на свободе, недалеко тот день, когда чернокнижник объявится снова. Не Даниэль, конечно, его больше нет. Он растворился, исчез, сгинул. Но кто знает, оставил ли он наследников?
– Как они? – спросил я, имея в виду, конечно, Ландорфа и Паркера.
– Думаю, в порядке. Черные слуги вымотали их тела, так что им стоит отдохнуть и хорошенько выспаться. Как Аманда?
– Появился пульс. Кожа все еще бледная, руки холодные, но Ванесса сказала, что переживать не о чем.
– Ладно.
Джина налила суп и себе, и мы молча поели. Чуть позже, когда на город опустилась ночь, я поднялся на второй этаж. Поговорить с Ханной было необходимо, хоть и не очень я этого хотел.
Крепко связанная сестра лежала на спине. Ханна не могла вытереть слезы, так что они просто катились по ее лицу и стекали по шее. Красные глаза уставились на меня с ненавистью.
– Предатель, – прошипела Ханна. – Никогда не прощу тебя!
– Твое “никогда” закончится очень скоро, – сказал я тихо. Сел на край кровати, где лежал Паркер, и уперся ладонями в колени. – Ты ведь не думаешь, что я отпущу тебя, верно?
– Что? – растерянно переспросила Ханна. – Ты не можешь удерживать меня! Мама не вынесет потери еще одного ребенка!
– Я нас просто поменяю, успокойся. Я вернусь в семью взамен тебя. Ведьмы не могут оставаться на свободе, и как бы я ни хотел спасти твою шкуру, этого не будет. Более тридцати охотников, служащих в Корпорации, знают, кто ты, и знают тебя в лицо. Если я оставлю тебя в живых, то убьют меня. Ну а потом и тебя. В общем, в любом случае тебе не жить. Уж прости.
– Нет! – Ханна задергалась, но веревки крепко удерживали ее. – Ты не посмеешь, Риган!
– Я – нет. Не дотронусь до тебя и пальцем. Но, как уже сказал – охотников более тридцати. Любой из них… Хм, а может, даже сам Паркер, отведет тебя на костер.
Ханна, кажется, поняла, что яростью ничего не добиться. Разревелась еще сильнее и попыталась умолять.
– Прошу, Риган! Я же твоя сестра, мне еще даже нет восемнадцати! Я не успела выйти замуж, родить ребенка. Риган! В тебе нет ни капли сострадания?!
Я, глядя на нее, всю такую беспомощную, едва сдержался, чтобы тут же не разрезать веревки. Чудом только смог напомнить себе, что передо мной одержимый дьяволом человек. Маленькой хохотушки больше нет. Симпатичная девчушка в розовом платьице исчезла. Ханна выросла и продала душу сатане взамен на безграничную силу.
Моей родной сестры в ней уже нет.
– Я пришел попрощаться, Ханна. Не вопи, зря стараешься… Соседи занервничают. Я хочу попрощаться с тобой, потому что мы больше не увидимся. Когда ты погибнешь, то знай, что наша мама вновь обрела сына. Я вернусь к ней, объясню, что случилось, и она поймет.
