– Кхм-кхм, – раздаётся за моей спиной.
– Звиздец, – тихо произношу я и оборачиваюсь, снова изобразив глупое подобие улыбки. Прямо за моей спиной стоит Андрей Витальевич. Слегка небритый и, конечно же, злой, как казуар в брачный период.
– Ко мне в кабинет, Милая, – подозрительно спокойно произносит начальник, но делает акцент на моей фамилии. Я знаю, что мне досталась «милая» фамилия, но из его уст она сейчас прозвучала как оскорбление. – А вы, Олеся Вячеславовна, займитесь своими прямыми обязанностями, а не разговорами на рабочем месте, – уже грубее добавляет он и уходит в свой кабинет.
«Прорвёмся», – про себя проговариваю я, надеясь, что не выйду из кабинета Сансарова безработной.
Набираю воздух в лёгкие и захожу в кабинет начальника. Знаю, что виновата, но гордо и высоко держу подбородок. Сансаров сидит за столом и пишет что-то на листе бумаги. Наверняка это моё заявление на увольнение. Но за справедливое оскорбление ведь еще никого не увольняли, да?
Стою, молчу. Жду.
В кабинет вдруг входят две женщины, присаживаются на диванчик и тоже начинают чего-то ожидать. Одна подозрительно знакомая женщина уже пожилая, другая – наоборот, цветет и пахнет – красивая, но губы у неё накаченные и волосы наращенные. В моей голове возникает неприятная мысль: «Неужели Сансаров уже претенденток мне на замену нашёл?». Я еле удерживаю услужливую улыбку на лице. Вот гад! Убила бы голыми руками.
Я одариваю сидящих претенденток оценивающим взглядом. Ну и кто из них сможет заменить меня? Неужели та, что сидит и волосы на палец наматывает? А может, та, в кофте с люрексом? Она до сих пор улыбается с тех пор, как вошла сюда. Неужели Сансаров думает, что они справятся лучше опытного профессионала?
Наконец начальник поднимает на меня недовольный взгляд.
– Присаживайтесь, Ольга Валерьевна, – коротко и быстро проговаривает мужчина и указывает шариковой ручкой на стул.
Я гордо вышагиваю к указанному месту и сажусь на стул перед столом начальника.
– Оскорбления запрещены в офисе, – начинает говорить он мне, игнорируя тех двоих дам. Наверняка Сансаров отчитывает меня перед ними специально, чтобы они знали, к чему приводит длинный язык и высказывание своего мнения в этой фирме.
– Оскорбление только начальников? Это правило действует в одностороннем порядке? – перехожу я в наступление. Это же лучшая защита, не так ли?
– Нет. В нашей фирме есть свод правил, в котором прописано, что запрещено оскорблять всех сотрудников, коим я тоже являюсь, – раздраженно, но, к сожалению для меня, справедливо указывает на мой промах Сансаров. Мужчина искоса глядит на меня, на секунду отвлекаясь от своих дел. – И я не могу припомнить, чтобы хоть раз оскорбил вас. Хотя вас иногда и хвалить не за что.
Я открываю рот, чтобы высказать все, что думаю о ситуации и тех, кто в ней замешан, но вовремя себя останавливаю, продолжая в голове свой разгневанный монолог. «Что же вокруг меня собираются все такие нежные? Слова им грубого не скажи. Какая разница, в какой манере я разговариваю и какими словами пользуюсь? Лучше ли было, если бы я, как и все, лизоблюдством занималась, а, Сансаров? Ведь главное, какой я работник! А здесь мне равных нет. И раз он меня не ценит, ему же хуже – он потеряет качественный кадр своей компании».
Прокручивая в голове всяческие возвышающие моё эго обвинения, я всё равно обижаюсь. Как моё мнение об этом человеке влияет на работу? В конце концов, нам же с ним не жить вместе! Сансаров мог бы и закрыть глаза на мою неприязнь к нему, как это делала всё время я. Но унижать меня перед людьми – это уже слишком. В общем, пока Сансаров был занят, я накрутила себя до предела.
– А знаете что? – не выдерживаю я. – Пусть вам пятки другие облизывают. Зато я честна перед вами. На дороге вы повели себя, как хамло. Нечего было так сигналить!
Всё. Чувствую, это было моё последнее выступление в стенах этой фирмы. Можно откланиваться.
– Это все ваши претензии, Ольга Валерьевна? – отрешенно спрашивает Андрей Витальевич, даже не смотря на меня и продолжая что-то писать в документе.
Я набираю в легкие воздуха. Уже нечего терять.
– Нет. Вы часто придираетесь к моим проектам. И не всегда это бывает справедливо. Да вы даже не приняли мой проект лишь из-за того, что там нижняя строчка была сдвинута на сантиметр. На сантиметр! Это был прекрасный баннер, его одобрили заказчики. А вы! Знайте, наша неприязнь друг к другу взаимна, – отвечаю я, а Сансаров перестаёт писать и внимательно смотрит на меня, будто думает о чём-то. Наверное, представляет, как сжигает меня на костре, или мысленно держит мою голову в проруби. – А ещё вы придираетесь к моей юбке, которая, по вашему мнению, на два сантиметра выше положенного. Кем положенного? Лично вами?
– Я вас понял, – серьёзно произносит начальник, прервав меня. Он хочет ещё что-то сказать, но слова сами вылетают у меня изо рта:
– Рада за вас.
