А когда к нему добавился предлагающий поиграть Чаки со словами:
– Найти истинного, – я чуть не взвыла.
– Ей это не понравится, – добавил знакомый голос, не единожды выдергивающий меня из тьмы, и я потянулась к нему.
К голосам добавился запах гари и дыма, и я закашлялась, теряя сознание.
Позже пришло ощущение полета. Я куда-то летела на огромном неправильном птице-драконе с огненными перьями. И, кажется, визжала от восторга, рассказывая про американские горки.
Глаза резал свет, такой яркий, что разглядеть что-то было нереально. Перед глазами все кружилось, словно я как в детстве вертелась, играя в «кого, хочешь, выбирай».
Меня напугали неожиданно окружившие меня кривые зеркала. Я будто попала в комнату смеха. Никогда не могла понять, что в кривых зеркалах смешного? А потом я что-то в них увидела, какую-то тень и мне это не понравилось. И я била их, вспоминая очередной ужастик.
Кошмары закончились полетом – я парила в свободном падении, падая с огромной высоты. Вспомнив про парашют, дернула за кольцо, удивляясь тому, что основной не раскрылся, принялась за запасной, но и он тоже не сработал. Мне было не страшно, потому что ветер дул так сильно, что я стала серфить на воздушных потоках, а когда снизу поднялась огромная волна, и серф понес меня в сторону земли, захлебнулась от восторга. Уже вылетая на берег, чуть не врезалась в отвесную скалу, но была перехвачена зеленой лианой. Упала на траву и принялась счастливо хохотать, окруженная кучей пушистых комочков. Они ластились, мурлыкали, тыкались носами, как маленькие котята, а я ничего не могла поделать – только гладить и смеяться с умильных мордочек. В какой-то момент мысль о нашем скором расставании так опечалила меня, что я проснулась вся в слезах.
– Тише, тише, уже все прошло, – погладил меня кто-то по голове, а я вжалась в надежное мужское плечо и зарыдала еще громче.
– Они… их…, – сбивчиво пыталась я объяснить всю суть постигшего меня горя, но так ничего и не сказала.
Выпила, подсунутое горькое лекарство и заснула глубоким сном.
Проснулась резко. Просто села на кровати и огляделась. Ничего знакомого в окружающей меня обстановке не было. Подхватившись, бросилась к окну и на мгновение застыла от безоблачной голубизны неба и безмятежной зелени леса.
– Бель?
Повернулась на мужской голос. И замерла, разглядывая зеленоглазого красавца брюнета с ямочкой на подбородке и чувственными губами.
– Ты меня напугала, Белочка, – и такое непередаваемое облегчение было в его голосе, что я невольно вздрогнула.
– Ник?
– Узнала, значит? Может, и помнишь, где ты?
Покачала головой, в которой было сравнительно пусто.
– А что помнишь?
Недавние события встали перед глазами – врач в белом халате, «мы ничего не могли сделать», кладбище, черный катафалк, длинная заунывная речь священника, люди, что-то говорящие, обнимающие, сующие что-то дрожащие руки, ком земли брошенный на крышку гроба…
– Похороны.
– Да…. Дела, – тянет протяжно парень, который существует только в моей голове.
