Над маской выглядывали хитрые глаза, в которых читалось искреннее наслаждение победой. Герцог знатно развлекался, играя с женой в догонялки, а я сидела и думала, что если в этом мире маски носят давно, то наверняка давняя женская задолбашка «он не снимает во время секса носки» превратилась в «он не снимает во время секса маску».
– Но вообще я о твоей беготне. Что за шутки, Марго?
– Первые ростки феминизма!
– Прости?
– Я бросаю вызов неравноправию, нарушающим права женщин традициям и отношению! Борюсь за независимость и право выбирать собственный жизненный путь.
– А чего сразу после свадьбы не боролась? Путь не могла разглядеть? И куда ж тебя послали, герцогиня?
Я угрюмо молчала, понимая, что нахожусь в тупике. И сейчас два выхода: или умолкать и играть роль Марго, уйдя с Адрианом, или рассказывать правду и надеяться, что его немного отпустит. Второй вариант мне не нравился, первый – тоже, а третий я пока не придумала.
– Ну и чего ты хотела этим добиться? Побегала? Понравилось?
– Понравилось! Все лучше, чем сидеть у тебя, уныло пялиться в окно и размышлять, не лишат ли сегодня обеда!
Герцогу надоело придуриваться, и одним движением он снял маску, отбросив ее куда-то в сторону. Я тут же последовала его примеру и потянулась к последнему пирожку в вазочке на столе. Адриан проворно успел вперед и, нисколько не смущаясь, целиком засунул его в рот.
– Подавишься, – с легкой надеждой в голосе протянула я.
Только вот с трупом что делать?
– Пирожки так себе, – небрежно заключил муженек.
Я от возмущения даже задрожала.
– А у меня нет времени на твои капризы. Что тебе нужно, Марго? Объясни, почему ты так легко и просто вышла за меня, а теперь вдруг бунтуешь, словно не знала, что я за человек?
– Мне нужна свобода.
– Исключено. Я не позволю выставить себя на посмешище. Страж, от которого ушла жена? Да мне проще тебя убить и сказать, что сила вышла из-под контроля!
Его глаза снова потемнели, и мне стало жутковато. Хорошо, что Марта не видела, каким бывал герцог, когда злился. Но в то же время и плохо: может, тогда она перестала бы по нему страдать?
– Я хочу сама решать, как жить. Чем заниматься. И с кем спать.
– То есть с законным мужем ты спать не хочешь, обязательно надо что-то решать? Ты не обнаглела ли, женушка? Мне рога не нужны. Впрочем, шут с тобой. Мне надоели детские игры. Поэтому я предлагаю тебе два варианта. Первый вот какой: я увольняю твою приятельницу и делаю так, что ее даже в сортир на станции уборщицей не возьмут. А тебя объявляю буйнопомешанной, отправляю в лечебницу, страдаю три года и завожу жену, которая не читает похабные книжонки, а воплощает их в спальне с законным мужем.
Я закусила губу. Если Адриан объявит Марго сумасшедшей, мне же никто не поверит! «Здравствуйте, дорогие гости, вот это у нас Наполеон, а это Цезарь. Вон в той палате Гарри Поттер, а это Марго, она думает, что попаданка из другого мира». Вряд ли здесь были Наполеон с Цезарем, но смысл примерно такой.
– Или второй вариант, – герцог чуть подался вперед.
Я не могла отвести взгляд от его глаз, невольно отмечая, что они, пожалуй, были красивые. Темные, но очень выразительные. А уж губам позавидовали бы все модели нашего мира, настолько идеальными они казались. Только несли периодически всякую гадость – существенный минус.
– Мы с тобой заключим сделку.
Что-то мне в этой фразе не понравилось. Выражение, с которым герцог ее произнес? Едва уловимая усмешка? Искорки веселья в пресловутых выразительных глазах?
– И в чем заключается сделка? Я тебе верну супружеский долг, а ты мне простишь проценты?
– Долг я тебе прощу. В том числе супружеский. А вот проценты придется выплатить.
И тут я поняла, что ничего не поняла, но стало очень интересно. Адриан Стенеску тоже мог бы писать книжки.
– Я заинтригована. Проценты по супружескому долгу? Это как?
На языке вертелась парочка неприличных предположений, но я его вовремя прикусила. Адриан, впрочем, явно заметил в моих глазах нездоровый блеск.
– А книжек похабных надо меньше читать.
«Это еще ничего, – мрачно подумала я. – Погоди, я их еще и писать начала».
– Ты явно собираешься продолжать бегать, хотя наверняка поняла, что это бессмысленно. Я найду тебя в любой дыре, где бы ты ни спряталась. Это всего лишь вопрос времени. Несколько дней я искал тебя в свободные после работы часы – и видишь как быстро нашел? А если сбежишь снова, брошу на поиски все силы и найду тебя в считаные часы. Но…
Адриан выдержал тревожную паузу, удостоверился, что я внимаю, а Марта – так вообще не дышит и скоро грохнется в обморок, и закончил весьма прозаически:
– …мне лень.
Наш человек. Только если лень, чего привязался?
– Однако, дорогая моя, я не позволю тебе выставить меня посмешищем. Знаешь, гораздо лучше слышать сочувственное «Бедняжка, его жена душевно больна», чем насмешливое «Представляешь, от темного стража сбежала супруга!». Так что сделка будет такой: ты играешь роль моей жены, когда это требуется, а взамен я делаю вид, что тебя не существует в оставшееся время.
