Времени было совсем мало, и я нервничала. Одевать Эрика в одно из платьев Марты было как-то неправильно. Вряд ли Адриан специально запоминал, в чем ходит его служанка, но очень не хотелось так глупо спалиться.
– Я ведь правильно понимаю, что в гардеробной должны были остаться и женские вещи?
– Лично я не выкидывал, – флегматично отозвался артефактор, который, видимо, смирился с тем, что ему придется примерять на себя платье. – Там была одежда и матушки, и ее экономки.
– Это же просто замечательно!
Я открыла двери гардеробной и занырнула в эту «Нарнию». Досюда не дошли руки ни у меня, ни у Марты, поэтому внутри царил сумасшедший бардак. Но вешалки с платьями имелись. Правда, чтобы до них добраться, пришлось пробраться мимо трех пустых корзин, постараться не запнуться за садовый шланг и несколько пар сапог, а когда я почти была у цели, то неаккуратно потянулась за вешалкой, и сверху меня накрыло шляпными коробками.
– Ой… – отозвался Эрик, а я выругалась. Было не больно, но очень обидно. К тому же они добавили беспорядка и подарили нестерпимое желание чихнуть.
– Вот неужели нельзя хоть иногда прибираться? – спросила я, с раздражением отодвигая коробки.
Парень поджал губы.
– Тут не было ничего, что бы меня заинтересовало.
– Да тебя, похоже, вообще ничего не интересует! – в сердцах выдохнула я. – Судя по состоянию дома.
– В моей мастерской идеальный порядок.
– С чего это ты решил? – подозрительно поинтересовалась я, вспомнив, без сомнения, колоритное помещение, расположенное на чердаке. – Если тебе кто-то сказал, то не верь. Он врал.
– У меня там убрано, просто вещей очень много, и они лежат…
Гениальное объяснение. Много вещей, и они лежат. С моей «любовью» к уборке меня спасало только, что писатель – это не артефактор, особенно при наличии компа. У меня не так много вещей, чтобы они просто лежа создавали беспорядок. Его можно развести только в рабочих файлах. Но стоит потерять один раз текст почти готовой рукописи, и даже самый большой неряха перевоспитывается.
– Ты в своих вещах ничего важного ни разу не терял? – с издевкой поинтересовалась я.
– У меня все лежит на своих местах, – уперся Эрик. На его бледных щеках заалели красные пятна, и я поняла: сильнее рыжика злить не стоит. А то еще выгонит.
– Ну и ладно, – отмахнулась я, завершая спор первой.
Сейчас главная задача – превратить парня в благопристойную тетушку.
– Вот! – Я выудила из недр шкафа плотное и теплое темно-бордовое платье, которое выглядело опрятным, но изрядно поношенным. Цвет у него был не такой, как у благородного вина, а даже не знаю… как у благородного вина, которое пролили на серую скатерть. Зато воротничок до сих пор был белоснежным и накрахмаленным.
– Мне оно не нравится, – уперся Эрик.
– Знаешь, если бы оно тебе вдруг понравилось, я бы напряглась.
– Это даже не мамино! Она такие безвкусные никогда не носила!
– Десять минут назад тебе вообще никакие платья не нравились. Что-то в твоих вкусах поменялось?
– Мне до сих пор не нравятся платья. А это не нравится особенно.
Наверное, мы бы препирались и дальше, но тут с первого этажа раздался громкий, преисполненный показного энтузиазма голос Марты:
– Ой, радость-то какая! К нам приехал герцог! Марго! Ты же слышишь? Беги скорее приветствовать мужа!
Услышав это, я испытала желание заныкаться в гардеробную и спрятаться за платьями, а у Эрика мигом закончились все капризы, и он с удивительной сноровкой залетел в платье. Оно оказалось ему немного не по росту, прямо в пол. Поэтому брюки под ним остались незаметными, и это хорошо: он наотрез отказался их снимать. Я достала чепец. Белый, тоже накрахмаленный, и украшенный розочками в тон платью.
– Прямо комплект, – умилилась я, завязывая у парня под подбородком атласные ленты, и заработала злобный взгляд.
– Издеваешься?
Редкие рыжие усы и куцая бородка явно выбивались из общей картины, но побрить артефактора я точно не успевала. Очень кстати пришлась мода на маски, и я, вытащив его за руку из гардеробной, выдала одну, купленную Мартой на рынке. Эта была самая скромная модель – чисто белая, с небольшим цветочком в уголке.
– Прекрасно! – восхитилась я.
Тетушка вышла довольно высокой, тощей и безгрудой, но в этом несуразном широком платье на мужчину все же походила еще меньше, чем на женщину.
– Думаю, тебя можно демонстрировать герцогу.
– А я думаю – нет, – уперся Эрик. – Он страж и может почуять подвох.
– И что ты предлагаешь? – напряглась я.
– Подожди, я думаю.
– Некогда думать. Он уже внизу!
– Ну так герцог приехал к вам, а не ко мне. Вот и иди. А я поднимусь к себе. И если удача меня не покинет, возможно, вообще не придется спускаться. А там поищу в своих артефактах что-нибудь интересное. По-моему, у меня было нечто такое, что позволяет навести легкую вуаль.
– И что тебе даст эта вуаль? – спросила я.
