– Тише, моя родная, успокойся, не плачь. Леня – сильный мужик, крепкий. Со всем справится. Просто ему надо немного отдохнуть. Что сказали врачи?
– В том-то и дело, что ничего! Носятся туда-сюда, ничего не говорят, словно меня тут вообще нет! – гневно восклицает Таня, размазывая теперь уже злые слезы по щекам.
– Я пойду, попробую узнать, что там и как. Посиди тут, скоро вернусь, – и я поднимаюсь с намерением найти лечащего врача Лени. Но Таня вцепляется в меня мертвой хваткой:
– Не уходи, пожалуйста, я с ума сойду тут одна. Побудь со мной…, – шепчет она со слезами на глазах.
И я не имею сил сопротивляться: сажусь рядом, прижимаю жену к себе, переплетая наши пальцы. Это единственное, что я могу сделать ради женщины, которая дороже мне всего на свете. И которой в ближайшем времени я нанесу удар в спину…
Таня обнимает меня в ответ, доверчиво прижимаясь к груди. От таких простых действий злюсь на себя и сложившиеся обстоятельства еще сильнее, разрывая душу на куски. Но не имею ни малейшей возможности хоть что-то изменить!
Некоторое время мы сидим молча, как я слышу едва различимое:
– Я не могу. Не могу потерять еще и папу. У меня же кроме него больше никого нет…
"У тебя есть я", – хочется крикнуть во все горло, но я понимаю, что если сейчас поддамся слабости, то все задуманное, а также жизнь Тани, полетит в бездну. Я хотел произнести что-то нейтрально-ободряющее, но тут из-за дверей реанимации появляется уставший врач.
– Вы родственники Янышева?
– Да, я – его зять, а Таня – дочь Лени, – отвечаю за нас двоих, потому что Таня просто не в состоянии это сделать: она дрожит, как осиновый лист, снова едва сдерживая слезы. Крепко обнимаю ее, давая понять, что я рядом, что она не одна.
– У Леонида Федоровича обширный инфаркт. Сейчас его состоянию ничего не угрожает, нам удалось стабилизировать ситуацию. Некоторое время ему придется провести в реанимации, потом длительная восстановительная терапия…
– Но он же не умрет? – со слезами в голосе спрашивает жена, отчаянно, до боли, сжимая мою руку.
– Нет, Татьяна Леонидовна, не в этот раз. И не в мою смену, – с улыбкой произносит врач.
Мы одновременно выдыхаем с Таней. Оказывается, все это время я не дышал, переживая за друга и жену. Но не мог позволить эмоциям взять верх. Я должен быть сильным. Ради этой маленькой храброй девочки, которая сейчас так доверчиво жмется ко мне…
– Я могу сейчас увидеть папу?
– Нет, к нему в реанимацию сейчас нельзя. Тем более, он без сознания. Через несколько дней его переведут в палату, тогда сможете его навестить. А сейчас я вам рекомендую ехать домой и отдохнуть. В случае чего мы вам позвоним.
– Но…
– Таня, доктор прав. Я отвезу тебя домой, тебе тоже нужен отдых и сон. А потом, когда Лене станет легче, мы вместе навестим его.
Это самое гнусное вранье за всю мою жизнь. Потому что я изначально не собирался выполнять обещание…
Уже через день я приехал в особняк Янышевых, сжимая в руках небольшую папку.
– Сережа? – растерянно произнесла Таня, поднявшись с кресла. – Что-то с папой?..
– Нет, с Леней все хорошо. Думаю, уже завтра его переведут в обычную палату.
– Тогда зачем ты приехал? – с долей надежды спрашивает моя девочка. В ту ночь, а вернее утро, она просила меня остаться, обещая закрыть глаза на то, что произошло в офисе. Я отказался. Потому что в противном случае я не смог бы избавиться от искушения оставить все, как есть. Надеясь, что решение проблемы с Морозом придет само с другой стороны. Так уж вышло, что иметь семью в моей профессии – непозволительная роскошь. И я вынужден сделать больно той, что мне так дорога…Но ее рана от моего поступка заживет, и Таня еще будет счастлива. Просто обязана быть счастлива за нас двоих!
– Я привез документы.
– Какие? – все также непонимающе и с тревогой в глазах смотрит Таня.
И я делаю контрольный выстрел:
– На развод.
В гостиной воцаряется гробовая тишина. Нехорошая такая. Таня стоит, замерев на месте. Ее вмиг побледневшее лицо ничего не выражает. И лишь по слегка подрагивающим рукам я понимаю, что происходит сейчас в ее душе.
– Почему именно сейчас? – отстраненным, безразличным тоном интересуется Таня, смотря куда-то сквозь меня.
– Я устал, Тань. Да и просто понял, что ошибся, думая, что ты – любовь всей моей жизни. Так иногда бывает. Все мы неидеальны.
Она молчит, отвернув голову к окну. Спокойна и собрана. Не моя Татьяна. И я хочу, чтобы она сейчас взорвалась, накричала на меня, проявила свои обычные и такие родные мне эмоции. Хочу, чтобы начала швырять все, что под руку попадется. Хотя бы, чтобы расплакалась. Потому что это ее отчужденность, равнодушие убивали меня без ножа. Я серьезно беспокоился за свою женщину. Да, что бы не случилось, как бы не сложились наши судьбы, я всегда буду считать ее своей…Хоть и не буду иметь на это никакого права.
– Наигрался, значит, да? Не устроила игрушка, Сереж?
Все внутри меня кричит, что это не так, что это для ее же блага! Но…кто мне поверит?! Поэтому, сцепив зубы, играю роль сволочи до конца.
