“Ты наша, наша”, - нашёптывало пламя, занимаясь на моих ладонях и крадучись продвигаясь далее по рукам. Охватывая грудь, спину — и вот я уже вся охвачена огнём. И мне тепло, спокойно, будто я оказалась дома, и сейчас родители придут пожелать мне спокойной ночи.
В пламени я видела лица отца, сестёр… они кружились в хороводе, медленно тая. Сквозь них проявлялось ещё одно лицо.
Лицо, которое я так хотела запомнить.
“Мама!” — кричу я и протягиваю руки.
Она смеётся и ласково треплет меня по волосам.
“Не время, Дара, — улыбается, — ещё успеем наговориться. Потом”.
“Не-е-ет!” — кричу я, видя её тающий силуэт.
Одновременно с этим пламя начинает утихать. Вначале языки становятся меньше, а затем и вовсе угасают, оставляя после себя лишь угли.
Когда я уже успела встать на ноги?
Делаю шаг. Угли, вопреки ожиданию, не обжигают: нет, они едва тёплые, и, стоит мне сделать шаг, они начинают гаснуть, и вскоре меня окутывает темнота.
“Послушай… — шепчет мне она. — Ты должна проснуться, ты должна поговорить с нами. Ты должна спасти нас…”
“Вас — это кого?” — я оглядываюсь.
“Всех, девочка. Всех…” — раздаётся со всех сторон.
Я обнаруживаю себя в зеркальном коридоре, делаю шаг и упираюсь взглядом в своё отражение, сталкиваясь с…
Я ребёнок?
В отражении мне лет семь, не больше. У меня короткая рыжая челка и упрямо сдвинутые брови. На мне та же рубашка, что и вчера… та, которую с меня снял мой муж.
Муж? У меня есть муж?
Задумчиво смотрю на руку с кольцом. А девочка в зеркале манит меня.
“Это только сон, — шепчу себе, — только сон”.
А значит, я могу пойти.
Делаю шаг… и открываю глаза.
Я в своей комнате. Только вот пламя в камине не горит, а угли едва тлеют, и мебель закрыта белыми чехлами. В этой комнате уже никто не живет. Давно, слишком давно…
Спускаю ноги с кровати, напоминая себе, что я такого не помню, а значит, это всего лишь сон. Смотрю в окно, за которым светит огромная полная луна, такая большая, что становится страшно. Поворачиваю голову.
Они стоят передо мной. Их много — десятки. На мгновение я удивляюсь, как они помещаются в столь маленькой комнате. Мужчины — измождённые, худые, в лохмотьях. Девушки — все как одна красиво, даже нарядно, одетые. Эти взгляды притягивают, манят.
Снова шаг.
Первый ряд людей расступился, образуя коридор. Я скольжу между полупрозрачными фигурами, понимая, что они слишком холодны, чтобы быть живыми. Как будто издали слышу звон цепей, ритмичный, чёткий. Слышу плач, всхлипы. Крики…
А люди продолжают расступаться. О Агрус, сколько же их? Двадцать? Тридцать? Вестимо, больше… Опускаю взгляд, не в силах выдержать это молчание. Коридор смыкается за мной, люди идут следом.
Куда мы идём? Что они хотят от меня?
Останавливаюсь, словно наткнувшись на невидимую стену. Понимаю, что дальше — ни шагу. Медленно поднимаю глаза.
На мгновение застываю, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.
Глядя на ту, которую так и не смогла оплакать до конца.
Потому что даже у скорби есть своя грань.
Протягиваю руку.
“Ну здравствуй, Тиона”, - шепчу, дотрагиваясь до щеки подруги.
***
Она улыбается, глядя на меня.
“Здравствуй, Дара, — сжимает мою руку в своих призрачных ладонях, — прости, но у нас мало времени. Он скоро догадается, что у нас с тобой получилось выйти на контакт”.
“Кто — он?” — не понимаю и замолкаю, почувствовав палец подруги на своих губах.
“Ты сама сможешь ответить на этот вопрос, — Тиона сосредоточена, — второй раз в святилище тебя ждали. Он понял, что у нас есть связь”.
“Как?”
“Он умный. Слишком умный, чтобы его было легко обмануть. Он подвесил ледяную ловушку, ты попалась”.
Я киваю. Всегда будет тот, кто умнее. Кто хитрее. Кто…
“Что ему нужно? Моя смерть?”
Тиона качает головой.
“Ему нужна жизнь той, кого он потерял”.
“Давно?” — я понимаю, что имен здесь не прозвучит.
“Давно, — кивает она, — одиннадцать лет назад. Одиннадцать лет назад здесь начались смерти”.
“Что?” — прижимаю руки к щекам. Не могу поверить.
“Одиннадцать лет назад здесь случилось что-то, что породило чудовище. Монстра, — Тиона говорит почти без эмоций, но здесь эмоции не чувствуются, — смотри, — показывает она”.
Вперёд выходят девушки в красивейших платьях.
“Арма, д’эрра Эльтос, лои Дара”.
“Ирри Карвин”.
“Майра Карвин, лои Сольн”.
“Варис Карвин, д’эрра Даралея”.
“Мистис д’эрра Орна, лои”.
“Истарас д’эрра Игрис, Дара, рада познакомиться”.
Они проходили мимо меня, приседая в реверансах, а у меня перед глазами всё расплывалось: я их помнила. Помнила их имена. Помнила их смерть.
“Вас десять”, - констатировала, сжав ладони в кулаки.
“Ещё я, — отозвалась Тиона, — всего одиннадцать”.
Слёзы злости застилали глаза. Кто бы ты ни был, ты тварь! Бессердечная тварь! Почувствовав моё состояние, Тиона легко коснулась моей руки.
“Стой. Ещё успеешь. Помоги нам, — перевожу взгляд на неё, она умоляюще смотрит на меня, — здесь есть что-то, что держит нас. Всех нас”, - обводит глазами сзади стоящих. Оборачиваюсь.
“Вы кто?” — сухо вопрошаю. Мои глаза, словно по волшебству, сухи, голос собран и подконтролен.
Мнутся, смотрят в пол.
