— Я тебя понимаю. Но всё-таки позволь мне поинтересоваться: ты вообще собирался говорить Даре об Антее?
— Я не думал об этом, — спустя пару мгновений прозвучал голос Анталя. Бархатные нотки скукожились и померкли, в голосе проявилась незамеченная мной доселе скрипучесть.
Об Антее? Заинтересованная неожиданным поворотом, сама не думая, что делаю, подошла к двери и заглянула в приоткрывшуюся щель.
У кровати в одних штанах стоял Рейн и насмешливо смотрел на Альса. Вроде бы всё под контролем.
— Не думал?
Муж мягко, словно рысь, повернулся и подошёл к брату. Я невольно сравнила их — был у меня такой грешок. И сейчас лорр Рейн был для меня берёзкой: тонкокостный, высокий, подтянутый. В противовес ему Анталь вполне справился бы с ролью клена: на полголовы ниже, но крепче и мускулистее. От мыслей о “мускулистее” низ живота свело сладкой судорогой, что заставило меня улыбнуться.
Я тихонько выдохнула и хотела отойти. Но почему-то задержалась еще на полмгновения. И этого было достаточно, чтобы мой мир, который я сейчас взращивала в себе, мой мир, который открылся мне с новой стороны, мой мир, в который я только-только поверила, пошёл прахом.
— Позаботиться о чём? — тихо спросил Анталь у Фалькора.
— О том, чтобы. Рассказать ей. О своей жене.
Жене? Жене Анталя?
Словно в страшном сне, я наблюдала, как кулак Альса рассекает скулу лорра Рейна. Как запрокидывается голова Фалькора. Как по щеке принца, будто нарисованная, сбегает струйка крови.
Я не помню, как я распахнула дверь. Отрезвил меня только звонкий голос, как оказалось, мой.
— Стойте! — мужчины посмотрели на меня. А мне было… всё равно. Сжав пальцы в кулаки, я опустила голову. — Не стоит драк… перестаньте, — закончила тихо, тщетно пытаясь поверить в свою хорошую мину при плохой игре.
На этом выдержка меня покинула, и, резко развернувшись, я бросилась по коридору, не думая, как выгляжу со стороны. В голове пойманной птицей билась только одна мысль: “Бежать…”
— Дара! — раздался сзади полный боли крик. — Стой!
Не иди за мной. Только не иди…
Я свернула на лестницу и понеслась вниз, не чуя своих ног. Не помню, как толкнула тяжелые двери, ведущие на улицу. Ноги понесли меня в сторону длинного амбара, откуда, как я помню, иногда доносилось ржание.
У конюшни, которую я нашла (точнее сказать, на которую я наткнулась) за амбаром, стоял взнузданным и оседланным черный конь. Анталевский. Полная каких-то мрачных настроений, я запрыгнула на него почти с разбегу, в первый за долгое время раз порадовавшись, что не ношу кринолин. Схватила поводья и дала коню шенкеля, почувствовав, как всхрапнуло в предвкушении бешеной скачки животное.
Бешеная скачка?
А я согласна!
В ушах привычно засвистел ветер, и мы черной молнией вылетели в приветливо распахнутые ворота, подёрнутые тонкой коркой льда.
Глава 12. Нотта
Я подгоняла коня, и так мчавшегося на пределе своих сил и возможностей. Достаточно быстро замок превратился в свою миниатюрную копию, а затем и вовсе скрылся из виду за небольшой берёзовой рощицей.
Я не помню, сколько времени прошло, прежде чем я перевела коня в рысь, а потом и вовсе пустила шагом. Откинувшись назад, устроилась на конской спине и позволила животному выбирать маршрут по своей воле.
Дурные мысли потерялись в скорости, и теперь до меня доходила вся абсурдность собственного поступка. По-хорошему, мне стоило остаться и потребовать объяснений.
Я усмехнулась. Лучший вариант решения проблемы всегда приходит постфактум — да и возвращаться пока не хотелось. В голове снова и снова молнией проносился подслушанный диалог. Я прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться.
“О том, чтобы рассказать ей о своей жене”, - кажется, так сказал Фалькор Анталю. Странно, с чего я взяла, что жена нынешняя? Она ведь может быть и бывшей…
Как назло, о личной жизни д’эрра Альса мне не было известно ровным счётом ничего. Да что там говорить, и об Антале в домашней библиотеке перед отъездом я нашла совсем немного: так, несколько строчек. А с лорром Магусом связаться не получится. Хотя, возможно, что-то должна знать Ольма.
Я удовлетворённо кивнула своим мыслям. Хорошо, когда сознание ничем не затуманено: пусть даже и ментальным воздействием любимой подруги. Кстати, о воздействии. Я так и не успела рассказать Анталю про свой разговор с Тионой. И, если честно, и не хотелось: не ранее, чем он мне действительно всё расскажет.
Я хмыкнула. До меня только сейчас медленно начало доходить, что, несмотря на все заверения в доверии, конкретики в нашем общении не было никакой. Точнее, она была… но абсолютно не в той области, в которой я ожидала. Хорошая такая конкретика, горизонтальная.
Хмыкнув повторно, приняла вертикальное положение и огляделась. Огляделась ещё раз. Присвистнула, вызвав недоуменное ржание остановившегося животного.
