Тот шаль поймал, но дальнейших действий по облачению в неё предпринимать не стал. Лишь вздёрнул бровь и ехидно поинтересовался:
— Ты серьезно?
— Более чем, — я подошла к решетке и потрясла её, ни на что, впрочем, не надеясь — просто, чтобы занять время, — вон губы уже синие.
— Забудь, — метким броском он вернул мне шаль, впрочем, пояснив свою точку зрения, — если замерзну, скажу.
Я молча поймала и приладила кусок ткани на место. Стало… обидновато. Мог бы и согласиться, а то сидит в одной рубашке и делает вид, что загорает на солнце.
— Ты давно здесь? — спросила, пытаясь заполнить возникшую паузу. Снова неловкую, как на подбор.
— Нет, тебя принесли почти сразу.
— Принесли? Кто?
В этот раз пауза была чуть дольше. Наконец он нехотя ответил:
— Ронин. Каримари.
— Он служит Альсу, — теперь, когда неопределённость внутри меня обрела хоть какой-то статус, я соображала с невероятной скоростью, — каримари ведь изначально принадлежит женщине, — я практически цитировала книгу из библиотеки, — и она может передать его мужчине. Какая же я дура! — и уткнулась лбом в решётку нашей темницы.
Осознание того, что я, выпускница Серого Шпиля, не могла додуматься до простейшей вещи, а именно до того, что Ронин запросто мог быть передан Альсу Антеей, ударило меня со страшной силой. Ударило и, наверное, раздавило бы, если бы не Лойнос.
— Послушай, здесь нет твоей вины, — его твердая рука легла мне на плечо, — мне не следовало давать тебе читать эти книги, — счёл нужным пояснить он, — ведь то, что тебя опаивали, я понял уже потом.
— Когда? — всхлипнула. Я не хотела плакать, но, видимо, само собой вырвалось.
— К сожалению, только в самом конце разговора. Тогда, вне времени, помнишь?
Он говорил спокойно и размеренно. И, слушая его голос, я постепенно успокаивалась.
— Прости, — попробовала отстраниться, — сама не знаю, что со мной происходит.
— Это бывает после зелья, — он дотронулся до моих волос, и от этой неожиданной ласки я вздрогнула, — давай думать, как выбираться будем. Или… тебе здесь нравится?
Улыбнувшись, я помотала головой и отлепилась от решётки. Действительно, Лойнос прав, пора действовать.
Поверхностный осмотр клетки информации не дал. Четыре стены, решётка вместо потолка, который терялся во тьме далеко вверху. Каменный пол. Замок на двери, при взгляде на который мне тут же захотелось домой — такого количества силовых линий я не видела нигде.
— Сильно сложно, — сообщила я Лойносу, — здесь можно год провозиться.
Тот почесал затылок.
— А линии физической защиты есть?
Пришлось смотреть ещё раз.
— Нет, — сообщила после повторного осмотра.
— Тогда отойди, — буднично просветил он меня, доставая из кармана…
— Напильник? — ахнула, не веря в увиденное.
Аверис усмехнулся и присел перед замком.
— Знаешь, Дара, — буднично сообщил он мне, пропуская руку мимо прутьев и начиная пилить, — каримари очень преданные слуги. Что скажешь — будут делать. А вот что не скажешь…
Он не договорил, но мне было достаточно.
— Альс забыл приказать нас обыскать, — улыбнулась, садясь у стеночки: как наглядно показывал Лойнос, моя помощь не требовалась. По крайней мере, пока.
Дознаватель кивнул.
— Или забыл, или не счел нужным. Итог один.
Я кивнула, словно затылок Авериса мог это увидеть. Эмоции постепенно отступали на задний план, уступая место конструктивным, — всё как я люблю, — рассуждениям.
В первую очередь меня волновала Ольма. В то, что старшая сестра могла так поступить, не верилось, но здравый смысл твердил, что против фактов не попрешь. Зачем ей это надо? Какие цели она преследует? Чего хочет?
Я закусила губу. Под мерный звук напильника думалось не в пример легче, чем в гнетущей тишине. Перевела взгляд на Авериса. Королевскому дознавателю, видать, стало жарко, потому что рубашку он снял. Я некоторое время рассматривала крепкую спину с отчетливо выделяющимися мышцами, пока не поняла, что мысли о расследовании забрели в какую-то иную, далекую от нынешней ситуации плоскость.
Надо возвращаться.
То, что Альс решил возродить культ Арналы, мне правдивым не казалось, не тот уж он человек, чтобы увлечься чем-то глобальным и пробовать покорить мир. Уже сейчас многие оговорки Анталя приобретали иной смысл, раскрываясь совсем в другом свете. Вот только…
“Я слишком много за это отдал”.
Эта фраза не давала мне покоя ещё с момента произнесения Альсом. А сейчас она приобрела поистине колоссальную значимость. Что он имел в виду? Что отдал? Кому?
Слишком много вопросов, слишком…
— Готово, — Лойнос повертел в руках ставший ненужным замок и небрежно отбросил его в сторону. Раздался плеск — судя по всему, замок упал в воду.
Что ж, это объясняло сырость и влажные стены.
— Разве в подземелье бывает вода?
— Я бы углубил твои знания о подземельях.
— Главное, чтобы не на практике.
Решетка скрипнула, открываясь, а Лойнос протянул мне руку.
— Идем, — шепнул он, хватая нерешительно протянутую ладонь.
