— Что, Альс вывез все книги по этому разделу запретной магии? — сыронизировала, удивляясь своему поведению.
Мне это совершенно несвойственно.
Видимо, у дознавателя тоже имелись свои мысли на этот счёт, потому что он хмыкнул.
— Слушай, я даже не знаю, как тебе это сказать… — начал он, явно сомневаясь, стоит ли мне это говорить вообще, — собственно, разговор будет неприятным.
— Как будто у меня в жизни в последнее время было что-то приятное, — огрызнулась.
— Речь пойдет о твоих эмоциях, — особо не обращая внимания на мои слова, продолжал он, — дело в том, что после приёма эликсира, который я тебе давал, наступает… так скажем, побочный эффект. Эмоциональная нестабильность, повышенная… — он закашлялся, — возбудимость…
— Повышенная что? — я распахнула глаза.
— Возбудимость, говорю, повышенная! Не делай вид, что ты не расслышала или не поняла! Именно поэтому через несколько часов после приёма эликсира пьют тонизирующую настойку, которая приводит мысли и чувства в порядок.
— Как мило, — позволила себе улыбку и, хоть он не мог её видеть, но слышал однозначно, — и где же эта твоя тонизирующая настойка?
— В комнате, — ответил Лойнос, — поэтому послушай меня, просто постарайся успокоиться. Абстрагироваться от всего. Вас же учили контролировать эмоции.
Да, учили. Вспомнить бы… А попробуй вспомнить, когда тебя со всех сторон захлёстывают приличные и не очень мысли. Например, о торсе дознавателя.
— Если ты сможешь успокоиться, то эмоции отступят. На время. А этого времени нам может хватить, чтобы выбраться из этого места.
— Хорошо, я постараюсь, — я закрыла глаза и глубоко задышала носом. Запах болота постепенно отходил на второй план, уступая место картине, которую я задалась целью увидеть.
Тёмная комната. Пламя мягко лижет дрова в камине. На каминной полке — разные резные фигурки, пара томиков стихов. Под ногами пружинит ворс ковра. В руках мягкая собачка из ткани — моя любимая.
Делаю пару шагов вперед, в предвкушении заглядывая за спинку кресла. Рослая рыжеволосая женщина нежно улыбается мне и протягивает руку:
— Дара, ну наконец-то! Тебя отпустила верра?
Я киваю и улыбаюсь. Протягиваю ей собачку и забираюсь на тёплые мягкие колени. Меня с готовностью укутывают в уютный плед и прижимают к груди.
— Я люблю тебя, девочка моя, — раздаётся нежный голос над ухом.
— И я тебя, мама, — отвечаю, жмурясь и подставляя щёку для поцелуя.
А дрова всё потрескивают, уводя меня в тёплый полумрак беззащитного детского сна.
Я открыла глаза и ощутила, будто нахожусь в зеркальной тишине. В голове не раздавалось ни звука. И постепенно, как учили в Сером Шпиле, я начала включать эмоции.
Обоняние. В нос ударил прогорклый запах болота, и я пожалела, что начала именно с него.
Слух. Гул, вода, мерное дыхание дознавателя за спиной. Спит, что ли?
Осязание. Осторожно пошевелила пальцами и ощутила ответное пожатие.
— Ты здесь? — тихо спросил Аверис.
Я кивнула, озираясь по сторонам, будто впервые видела это место. Мысли покинули меня, их не было. Но теперь я знала, что это временно.
— Здесь, — ответила так же тихо, — вроде всё хорошо. Спасибо за совет.
— Не за что. Давай думать, как отсюда выбираться.
— Да никак, — прищурившись, я обвела взглядом комнату. Стены сверкали от навешанных на них силовых линий: — Это, наверное, камера для магов, — решила, чуть погодя, — здесь очень сильная защита. Мне не преодолеть.
— Обо мне и говорить не приходится, — поддакнул Аверис.
Кстати…
— Слушай, а ты же не маг
Тот рассмеялся.
— Я всего лишь обычный человек, правда, с большим количеством артефактов в своей комнате. И без напильника…
— А тогда, в камере, когда ты снял мою головную боль?
— Тоже артефакт. Я не маг, Дара. Ещё вопросы или попробуем встать? Здесь, знаешь ли, мокро.
Вопросы у меня были. Точнее, один.
— Лойнос, а что это была за птичка? Там, в жреческой?
Дознаватель помедлил, прежде чем ответить.
— Это артефакт. Для выявления…
Он замолчал, а я ощутила раздражение.
— Для выявления чего?
— Понимаешь, Дара, — обтекаемо начал он, — в Древние Века нравы были куда свободнее, а вот при заключении брака между знатными особами требовалось, чтобы невеста была… м-м-м…
— Девственницей, понятно, — я откинулась на спину дознавателя и закрыла глаза, — и если девушка была девственницей, птичка оставалась без изменений.
— Да.
— Поэтому она у меня и засветилась, — констатировала я и замолчала.
Некоторое время воцарившуюся тишину прерывали лишь гул и капающая вода. Затем дознаватель всё же подал голос.
— Скажи, а зачем….
— Зачем я это сделала? — хмыкнула. Несмотря на то, что такие вопросы девушкам обычно не задают, я почему-то не усмотрела в любопытстве дознавателя чего-либо крамольного. Поэтому всё-таки решила ответить. — А не знаю, Лой.
— То есть как?
— А вот так, — я вздохнула, — я же не девочка уже, мне двадцать семь лет. Плюс репутация хуже некуда. Знаешь, когда ты можешь смириться и с репутацией, и с шепотками за спиной, ты не можешь сделать только одного — смириться со своим одиночеством. Поэтому, когда мне выпал красный свиток, я подумала, может… может, действительно я могу…
