Лори занималась мной добрый час, приводя, как она выразилась, “в хороший вид”. Так или иначе, уже через час я полулежала в кровати, чувствуя, как руки горничной укладывают влажные пряди в какое-то подобие прически. Сил высушить волосы заклинанием у меня не было, да и сомневалась я, что вообще получится: магический резерв был подозрительно пуст.
А через два часа я уже заняла место в кресле у окна, одетая в одно из более-менее нарядных платьев, благо, без корсета. На платье настояла уже я. Встречать советника в затрапезном виде у меня не было никакого желания. Лори укрыла меня пледом и вручила в руки чашку с бульоном как раз в тот момент, когда постучали в дверь.
— Д’эрра Сольн, — советник улыбнулся и присел на стоящий напротив стул, — я рад, что вы пришли в себя. И готов ответить на все ваши вопросы.
Было такое ощущение, что он совершенно не изменился с момента нашей последней встречи: та же седина на висках, тот же хитрый прищур стальных глаз, таких же, как у Лойноса.
— Боюсь, у меня нет сил, чтобы задавать вопросы, — улыбнулась я одними губами.
Аверис-старший кивнул, поднимаясь и отходя к окну. Помялся, было видно, что грядущий разговор ему неприятен. Но я уже знала, о чём пойдет речь.
— Я пришёл принести вам свои извинения, Даралея, — тихо начал советник, — я не имел никакого права поступать подобным образом по отношению к вам.
— Но тем не менее поступили, — тихо выдавила из себя я.
Говорить об этом, если честно, не хотелось. Но, с другой стороны, мы оба понимали необходимость этого диалога. Когда человек совершает ошибку, лучший вариант — попросить прощения.
А для меня — дать человеку шанс извиниться.
— Поступил, — констатировал он, — и руководствовался отнюдь не интересами Королевства.
— Давайте не будем об этом, — я постаралась улыбнуться, при этом чувствуя, как начинают дрожать руки — энергии было совсем мало. — Но я принимаю ваши извинения. Не должна, но принимаю.
Я действительно имела право оставить всё так, как есть. А с другой стороны — разве мой отец не поступил бы так, если бы ему понадобилось защитить меня или кого-то из сестёр? На этот вопрос не требовалось ответа, он и так был очевиден.
Могу ли я злиться на человека, который хотел защитить своего сына?
— Благодарю, — он смотрел на меня, и я видела, что он искренен в своих словах. Поэтому просто улыбнулась и кивнула.
— У вас есть ещё темы для разговора, лорр Аверис? — неосознанно поморщилась и попыталась найти более удобное положение для сидения.
— Я знаю, вам сложно разговаривать, — полувопросительно, полуутвердительно сообщил он, — возможно, вам будет легче, если я расскажу всё с самого начала?
— Будет легче, — эхом отозвалась я, понимая, что этот непродолжительный разговор выпил из меня все силы. Советник это заметил.
— Тогда давайте завтра? — предложил он. — Тем более я бы рассказал об этом сразу вам двоим.
— Было бы очень неплохо, — благодарно улыбнулась я из последних сил.
— Тогда выздоравливайте, лои Дара, — он отвесил мне неглубокий поклон и направился к выходу. А возле самой двери остановился и обернулся:
— И… спасибо за Лойноса, — тихо произнёс он.
Дверь тихо закрылась, отрезая меня с моими мыслями от остального мира.
***
Во сне я злилась на себя.
— Девчонка! — кричала своему отражению в зеркале. — Неужто ты думала, что способна остановить заговор? Неужели надеялась, что скудные знания, полученные в Сером Шпиле, способны помочь тебе разгадать тройной блеф?
Отражение издевательски улыбалось и переплетало косу. А затем и вовсе померкло.
Я открыла глаза и поняла, что сейчас ночь. Крошечный светлячок магического светильника парил над тумбочкой, освещая стакан с водой, стоявший у кровати.
Но не это заставило меня проснуться, а то, что в комнате я была не одна.
Лойнос сидел на стуле у моей кровати и неотрывно смотрел на меня, а я не могла произнести и звука.
Не знала, как начать разговор? Что ему сказать?
Или просто не хотела нарушать блаженную тишину?
— Я в шоке, — наконец исторг он.
Я недоуменно посмотрела на мужчину, отметив синяки под глазами и общий помятый вид.
— Ты плохо спишь, — сообщила невпопад, — тебе надо больше отдыхать.
— Правда? — Лой недоуменно посмотрел на меня. — И когда мне спать, скажи? Когда твоё бездыханное тело несут в комнату или когда четыре дня подряд целители отводят глаза, говоря о твоём состоянии?
— Тебе-то что… — я отвернулась, пряча навернувшиеся на глаза слёзы.
— Нет, мне ничего. Скажи, пожалуйста, зачем ты полезла под пентаграмму?
— Мне нужно было оставить тебя умирать? — огрызнулась я. — Или, возможно, у тебя был другой план?
Он осёкся и замолчал. Молчала и я, глядя в сторону. Я не хотела это обсуждать, и он это чувствовал.
Слишком тонким был этот лед, намерзший с момента нашего последнего разговора.
Наконец я услышала скрип стула. Лой встал.
— Я пойду, — он посмотрел на меня, — наконец-то я действительно могу выспаться.
