Почему она выбрала бассейн – было совершенно непонятно. Точно черт за язык дернул. Нет, плавать она умела. Немного. Вопрос был другой – требовалось срочно приобрести купальник, желательно последней модели. А где его взять? Не идти же снова к этому, с шубами. Еще подумает, что она за него уцепилась, как майский клещ. Соня потянулась к телефону, чтобы озадачить Ларису поисками новомодного купальника, но тут в кабинет вошел шеф.
– Что случилось? – поинтересовался он. – Почему вместо немцев – бассейн?
Соня решила, что скрывать ничего не будет.
– У меня рушится личная жизнь.
– Я это уже слышал неделю назад и дал целых семь дней для ее восстановления.
– Вы считаете, одной недели достаточно для того, чтобы выйти замуж?! – искренне удивилась Соня.
– Конечно, – пожал плечами шеф, – дурное дело не хитрое. Я вот, к примеру, позвал свою жену замуж на второй день после знакомства. А влюбился с первого взгляда.
Соня оценила доверительное отношение.
– Меня пока никто не звал. Вы думаете, стоит надеяться?
– Сонечка, надежда умирает последней! Вы наверняка встретите такого же, как я, дура… вполне приличного человека, который будет рад повести вас в загс на следующий день после знакомства.
С этими словами шеф удалился, уверенный в том, что он сделал благое дело – поддержал свою сотрудницу в трудную минуту. А воодушевленная сотрудница принялась звонить подруге.
После долгих объяснений, зачем, почему и в чем Соне следует пойти в бассейн, Лариса согласилась обзвонить приятельниц, надеясь, что если те не продадут, то хотя бы отдадут напрокат приличный купальник, лучше – два. А если очень повезет, и все пять – надевать лучше каждый день новый.
Пока Лариса искала обязательный предмет для купания в общественном месте, Соня решила пройтись по сотрудникам. Посмотреть в глаза Усачеву, который за такой короткий период времени сумел закрутить роман с Зоей. Да еще до такой степени, что та засобиралась замуж. Что у них, случилась любовь с первого взгляда? Маленький комочек ревности перерос в карающий кулак собственницы. Она направилась к Усачеву в лабораторию. Тот как раз изображал, как будет отстреливать львов в ближнем Подмосковье. Зоя сидела с двумя колбочками в руках и радостно восклицала на каждое Усачевское «пли» – «Ой-е-ей!».
– Гоша, – Соня говорила сквозь зубы, повернувшись спиной к лаборантке, – тридцать пять процентов. Обещают сказочный оклад. Или разговор окончен. – Она вспомнила про усачевское пристрастие к еде и добавила: – Меня ждет гусь.
Жадность сделала с Гошей свое черное дело, его лицо потемнело. Соня не стала ждать ответа, она поняла, что «запасной» вариант у нее в кармане. Развернувшись на каблуках, Романцева стремительно вышла. Наверняка раздосадованная Зоя крикнула ей вслед что-нибудь типа «Стерва!» или еще что похуже. «Никакая я не стерва, – решила Соня, – просто мне нужно выйти замуж».
Караванов тоже был не в восторге от ее прихода. Как раз в этот момент он с расставленными в разные стороны руками ходил по воображаемому бревну, пытаясь не наступить на мелованную черту, ограничивающую десятисантиметровое пространство. Соня принюхалась. Видимо, балансирование давалось Караванову с натугой, и он выпускал из себя лишний воздух.
– Форточку бы открыл, – посоветовала ему Романцева.
– Да, представляешь, – засуетился тот, «соскакивая» с бревна, – мне сегодня все это советуют. Понимаешь, рядом со мной витает какой-то запах.
Соня снова принюхалась.
– Не рядом, – она качнула головой, – ты им просто пропитан. Вонь какая-то, неужели не чувствуешь?
Ну надо же, пришла завлекать Караванова, а вместо этого обозвала его вонючкой.
– Не чувствую, – согласился Сева, – у меня нос заложен. Может, это моя туалетная вода?
– Вот и вылей ее в туалет, – предложила Соня, – она воняет тухлой рыбой.
– Рыбой?! – До Севы что-то дошло.
– Слушай, Караванов. – Соня плюхнулась в кресло, но потом пересела на стул, показывая Севе, что не собирается задерживаться в бухгалтерии. – Давай начистоту. Из мутного пруда не выловишь золотую рыбку…
– Рыбку?!
– Да. Я к тому, что все наверняка уже в курсе – меня командируют в Германию. Но с меня требуют штамп в паспорте. Короче, я должна выйти замуж.
– За кого? – Караванов еле оторвался от своих мыслей, плохо уловив ход Сониных.
– Фиктивно – за тебя. – Соня выдохнула и вздохнула.
– Точно! Я так и знал! – закричал Караванов и забегал из угла в угол. – Зараза! Только этого и можно было ожидать от подлого безмозглого животного!
Соня напряглась, так ее еще никто не оскорблял. Понятно, предложение не совсем обычное, прямо можно сказать, странное. Тем более для мужчины, который уже не мужчина в смысле мужественности. Короче говоря, голубой Сева Караванов принял предложение Сони в штыки.
Она встала и направилась к двери.
– Спасибо, Сонечка! – Караванов вдруг схватил ее руку и прижал к груди.
– За что? – от удивления она застыла на месте.
– За помощь! – еще сильнее возбуждался бухгалтер.
«Неужели, – подумала Соня, – я своим предложением вернула его в нормальное состояние, в смысле половой ориентации?»
– Леопольд – сволочь! – кричал Караванов.
– Стопроцентная, – обрадовалась Соня, поняв, что все оскорбления относились к его другу.
– Только куда он ее спрятал?
– Кого?
– Рыбу?!
Соня выдернула руку и поискала глазами телефон. Нужно вызывать «Скорую», Караванов рехнулся на половой почве. Тот же ринулся из кабинета. Сева побежал домой, чтобы вытащить из-за батареи спрятанную котом неделю назад недоеденную рыбу и поменять брюки, которые на этой самой батарее он вчера сушил. А Соня пожалела, что разоткровенничалась с Каравановым.
Но раз так получилось, нужно было продолжать. И Романцева пошла к Эдуарду.
Балагур и весельчак сегодня был не в духе. Он обзванивал по телефону магазины, занимающиеся продажей груш. Но не плодовых, а боксерских. Видимо, решил потренироваться перед боем с Усачевым. Старая «девятка», купленная им у того, выделывалась, как только могла.
– Представляешь, – поделился Эдуард с вошедшей Соней, – сегодня, зараза, не хотела заводиться!
Романцева отметила, что слово «зараза» было самым распространенным среди ее сотрудников, слабо владеющих русским языком.
– Вот зараза, – она решила поддержать разговор, – а моя-то, моя…
Они нашли общий язык. Соня смутно догадывалась, что если мужчину чем-нибудь зацепить, а потом подогреть его интерес, тогда можно на что-то надеяться. В крайнем случае, пообещать проценты.
– Ты знаешь, – сказала она Дудкину, когда они обсудили все тонкости отечественного автомобилестроения, – я рада, что ты поправился.
– А я рад, что ты рада. Хотя нога еще болит, особенно, когда жму на педаль газа, она у моей «девятки» жесткая.
– Точно, точно, у моей тоже…
Гоша Усачев, искавший Романцеву для того, чтобы согласиться на тридцать пять процентов, застал их в ту минуту, когда Эдуард, обняв Соню за талию, подводил ее к окну, чтобы показать машину. Мгновенно уловив, что в образе Дудкина перед ним встает коварный противник, Гоша сделал стойку, выставив вперед ногу и закрыв лицо кулаками.
– Ну, давай, гусь!
Но дал ему не гусь. Радостная Одуванчикова бежала сообщить коллеге приятную новость о том, что триатлон все-таки повесили на Льва Ароновича. Своим могучим телом она открыла слетевшую с петель от такого порыва дверь, та сбила с ног Усачева, он, в свою очередь, свалился на больную ногу Эдуарда, тот непостижимым образом успел со всей силы ударить Усачева гипсом. Гоша лежал, не подавая признаков жизни, рядом от боли корчился Дудкин. Таким образом, Соня лишилась и одного, и другого. Их тут же увезли в больницу.
Одуванчикова не поняла огорчения Сони и решила, что та убивается по поводу того, что теперь отстреливать львов пошлют ее саму.
Оставалось утопиться, то есть идти плавать в бассейн.
