Он накрыл её губы своими, Флорина застонала громче, податливо растекаясь под его нежными пальцами.
По моим щекам потекли горячие ручейки. Сердце снова треснуло и раскололось, раня осколками душу и не оставляя надежды на счастливое будущее.
Меня качнуло, как от удара силовым полем на занятиях по боевой защите.
– Как ты мог, – шептала я, – как ты мог, ты…
Не было слов, чтобы описать боль, обиду и горечь, переполнившую меня в этот момент. Худший, худший день в моей жизни!
Они не слышали меня, полностью поглощенные страстью, а я не могла отвести взгляд, завороженно наблюдая, как переплетаются телами в порочном танце два самых близких мне человека.
Удар, еще удар. Со стола посыпались остатки какой-то мелочи – перья, карандаши, коралловые бусы – мой подарок сестре на прошлый День Рождения…
– Да, – прошептала Флорина, – обнимая Романа за шею, – обожаю тебя.
– А я тебя, – вторил он ей, нежно целуя в шею, – как же ты хороша, девочка.
«Как же ты хороша, девочка». Он шептал это сегодня ночью. Мне.
Меня повело, все вокруг смазалось, будто я лечу сквозь расстроенный портал…
Я оперлась на дверь, тяжелый брачный браслет сухо ударился о резное дерево.
Они обернулись на звук, но даже не отпрянули друг от друга. Я с трудом удержалась, чтобы снова не упасть.
– Кара?! Что ты здесь… – Флорина распахнула свои большие зеленые глаза в опушке длинных золотистых ресниц.
Сестра смотрела на меня испуганно, но лицо еще хранило на себе печать нежного удовольствия, которым одарил её мой жених. Ласка и сила, который он делился – удовольствие, которое она хотела растянуть. Как обычно делала и я…
– Я… – я оступилась, раздавив головки нежных лилий под ногами, – я… ты, как ты мог?
Роман, мгновение назад беззастенчиво ласкавший мою сестрицу, принял невозмутимый вид так быстро, будто ничего такого и не было!
Выпустил застывшую Флорину, неспешным движением, давая мне насладиться видом его обнаженного тела, вернул брюки на положенное место, поправил ремень.
Поднял на меня глаза. Карие, с золотистыми искорками. Мои любимые глаза. Меня дернуло в приступе легкой тошноты.
– Как ты мог? – повторила я отвердевшим голосом.
– Вы такие соблазнительные сестры, Кара, – ответил он мне своим бархатистым голосом, – Я не смог устоять. Понял, что хочу попробовать всех. Обеих принцесс Османиди. Вас же воспитывали в традициях гарема? Вряд ли эта приятная встреча должна тебя шокировать.
И он улыбнулся. Он улыбнулся мне своей паскудной очаровательной улыбкой! Он, Роман, шестой в очереди на магической престол, сильнейший маг при дворе, наследный герцог, богатейший аристократ и мой жених.
«Да пошел ты! – кричала я мысленно, – думаешь, это сойдет тебе с рук?!»
А он продолжал улыбаться, будто читал мои мысли.
«Конечно, это сойдет мне с рук, – говорили его глаза, – Мне всегда все прощают, ведь я – Роман из дома Романовых, а ты – всего лишь дочь последнего Османского султана и его ведьмы. Радуйся выгодному браку и будущему положению при дворе. И не надо устраивать сцен, девочка».
Слезы пропитали ворот платья, надетого для любимого. Я тронула грудь, чувствуя, как изнутри меня сжигает страшное горе.
В глаза бросился брачный браслет на руке Романа. Парный, как у меня. Но горит ли он также, как мой?
Скользнула взглядом по своему браслету. Белый металл выглядел холодным, но ощущался подошвой раскаленного утюга. И камни… обыкновенно прозрачные, сейчас они сочились мягким розовым светом.
Браслет будто заметил мое внимание, боль в руке усилились. Я всхлипнула от неожиданности.
– Только не надо устраивать сцен, – начал Роман и сделал шаг ко мне.
Я поняла, что сейчас он подойдет ко мне. Дотронется до меня. Руками, которые мгновение назад ласкали мою сестру. Мои бедные нервы не выдержали. Я резко развернулась и бросилась вон, подальше от этой парочки бездушных предателей.
Я бежала по пустым коридорам нашего парижского дома. Слезы залили лицо и я была как слепая – натыкаясь на углы, напольные вазы, беспомощно путалась в юбке, которую обычно даже не замечаю.
О, если бы был жив отец! Он бы не допустил такого позора!
Я бежала прочь от собственной комнаты – она опасно близко к месту разврата. И подушка… подушка и вся моя постель пропахли запахом изменника!
Мне хотелось скрыться ото всех. Забиться подальше! Туда, где никто меня не найдет.
На лестнице я прыгала через две, может, даже три, ступеньки, запнулась о праздничный пушистый ковер и чудом не разбилась.
Не успела тронуть руками пол, как поднялась и устремилась дальше – в темный угол. Там, за портьерой, скрывалась неприметная дверка в холодный подвал, где повариха хранила копчености и коллекцию бабушкиных сыров.
К дальней стене подвала бежала, будто за мной гнались призраки. Тронула заветный камень, шепча заклинание. Кладка пошла рябью, пропуская меня в скрытый ото всех пыльный закуток.
Прежние хозяева хранили здесь зелья и летающие мётлы, но бабушка не любит сырость и эта каморка давно пришла в запустение.