А ведь когда-то одной из этих несчастных могла оказаться я.
– Да не ной. Это просто бизнес. – ухмылялся Леня и говорил так, словно объясняет мне законы миры. Ужасного, погрязшего в жажде наживы мира. – И Юра был бы его частью, если не размяк с тобой как тряпка. У Игоря на него были большие планы. А он вместо того, чтобы взяться за ум почти убил меня.
Лучше бы убил. Лучше бы вырвал сердце. Оторвал голову.
Я отвернулась, чувствуя, как крик ужаса подступает к горлу. И я кричала, про себя кричала, что есть сил и качалась, как и эти дети, из стороны в сторону.
«Куда же смотрит восхваляемый церквями бог, если допускает подобное?» – думала я, наблюдая, как всех по очереди кормят из трубочки. От еды – питьевого йогурта, не отказалась и я.
Силы мне еще понадобятся.
Заботливые скоты кормили нас, а вот в туалет водить ленились. Нас. Потому что теперь я стала одной из них.
Я стала товаром.
Сидеть в собственных испражнениях, было жуть как неприятно, но даже это меркло с тем ужасом, который я испытывала, осознавая, где я и что происходит.
Мир потерял краски, стал казаться мерзким, неправильным и я ведь тоже была равнодушной частью этого мира. Если я выберусь. Если я останусь жива, я подниму на уши всех.
И первой полетит голова Андронова, который судя по всему и прикрывал этот выгодный бизнес.
Теперь понятно желание Юры войти в думу. Он хотел все изменить. Он все хотел изменить, а я вместо того чтоб ему помогать, только вставила огромную палку в колесо.
Вина грызла меня изнутри и сильнейшее желание оказаться дома, в уютной кровати, под одеялом, ощутить рядом сильное тело.
Только попадая в настоящий ад, мы осознаем какой рай был в нашей жизни. Только умирая, понимаешь сколько упустил.
Я ведь даже не сказала, что люблю.
****
Через несколько жутких часов приехала фура. Всех связанных, включая меня, не слишком аккуратно затолкали внутрь, усадив на деревянные вонючие скамьи по периметру кузова. Это было, что-то вроде двойного дна.
А потом я услышала визг свиней.
Прикрытие.
Нас поглотила тьма, а за тонкой стенкой начали забрасывать в кузов животных, которые судя по звукам пытались вырыть само днище.
Хрюканье и визг забиралось под подкорку мозга и сознания, олицетворяя всю грязь этого мира.
В какой-то момент движения, я просто отключилась, дичайше надеясь, что проснусь где-нибудь далеко, пусть даже в том самом детском доме.
Очнулась снова, когда поняла, что клейкая лента из-за слюны отклеивалась.
К запаху пусть с трудом, но стала привыкать. Помогали тоненькие потоки воздуха и света. Они пробивались через мелкие щели в кузове. А еще поняла, что ехать нам очень и очень долго.
Отчаяние билось в горле, слезы текли вниз, по платью. Уже ничто не сможет его отстирать. Сквозь череду собственных, уже суицидальных мыслей почувствовала толчок в плечо и чуть повернула голову.
Рядом кто-то тяжело дышал и периодически дергался.
Я недолго думая, подцепила мешок зубами, и он очень ловко помог его стянуть с себя.
Немного света позволяли рассмотреть узкое длинное пространство и мальчика который что-то пытался мне сказать и пучил глаза.
Глава 58.
Сняла с его рта липкую ленту и его тут же вырвало к себе на колени, забрызгав и мои. Уже даже не поморщилась. Смрад стоял такой, что рвота даже не ощущалась.
Это был вполне милый мальчик с непонятным цветом волос.
– Блять, извиняй подруга, – без предисловий перешел он на ты. В подобной ситуации вежливость вряд ли разумна.
– Ничего.
– Ты взрослая, – вдруг сказал он, осмотрев меня тяжелым взглядом и я только пожала плечами, повернулась и стала помогать избавляться от мешка и ленты ребенку с другой стороны.
Мальчик повторил за мной.
Так началось повальное снятие с голов мешком и клейких лент.
Никто, конечно не звал маму или на помощь, прекрасно понимали где и для чего их посадили в эту машину.
– Ты взрослая, – повторил снова мальчик.
– Это очевидно, зачем ты это повторяешь?
– Почему ты не с ними.
Понятно, кого он имел в виду.
– Потому что, как и вы, стала товаром.
– Ты знаешь, куда нас везут? – спросил тихий голос девочки рядом.
– Нет.
– А я знаю.
– Заткнись, а то опять мешок оденут. – послышался голос где-то сбоку. Хотя, сомневаюсь что детские голоса можно различить среди непрекращающегося поросячьего визга.
– Тебе страшно? – снова этот странный мальчик.
– Смысл пугаться, того чего не знаешь? Меня больше волнует, как они собираются нас отмывать, и дадут ли поесть.
– Они не дадут нам сдохнуть, зачем им жмурики. Они ведь хуже продаются, чем секс – игрушки.
– Тоже верно, – кивнула я и обрадовалась, что дети несмотря ни на что не впадают в панику и не кричат о помощи. Возможно у них и есть шанс выжить и вырваться из оков рабовладельцев.
Я глубоко вздохнула, чувствуя как с двух сторон ко мне прижались дети, наверное хотели ощутить хоть какое-то человеческое искреннее тепло. Хоть толику надежды на счастье.
Насколько это возможно связанной с затекшими мышцами я расслабилась и откинулась на одну металлическую стенку, и стала смотреть на себя в другую.
