Седой большеголовый мэр спрашивает меня, желаю ли я стать женой Франсуа Дюбуа, честного налогоплатильщика, законопослушного гражданина города Канны. «Да, и еще раз да!» А красавчик-миллионер Франсуа берет ли в законные супруги бесприданницу Лизу Кравченко? Уверен? Подумай! Она старше тебя на год, и у нее морщина под левым глазом. Все равно берешь? Ну, тогда пиняй на себя. Мы ставим подписи в регистре. Следом за нами расписываются Жанна и Бенуа. Вот и все. Свершилось! «Поздравляю тебя» Нана обнимает меня, изо всех сил стараясь наполнить свой голос искренней радостью, но я вижу, что выходит у нее плохо. Моя самая близкая подруга завидует мне! От этого неприятного открытия мое настроение сползает на пару делений вниз. Она даже отказывается от ресторана, сославшись на срочный отъезд в Абиджан. Я провожаю ее стройный безупречный силуэт печальным взглядом. «Я тебе говорила, что все обзавидуются», замечает брюнетка, поправляя широкополую шляпу, «Ты их всех за пояс заткнула». Я тяну за шиворот упавшее настроение, пытаясь вернуть ему вертикальное положение. Оно подобно сильно перебравшему мужу вяло сопротивляется, бормоча какие-то невнятные отговорки. Бенуа хватает ума не сделаться третим лишним за ужином. Он покидает нас вслед за Жанной, пожелав вечного счастья и эшелона детишек.
Мы отмечаем официальное воссъединение наших сердец в непривычно безлюдном ресторане Карлтона в компании вышкаленных официантов, по своей численности в десять раз привышающих количество гостей заведения. В плотных слоях моей памяти топырщится ржавый бугорок с выцветшей картинкой из прошлого. Неуютный зал общества глухих, разрумяненные дармовой водкой лица полу-знакомых, навязчивые однотипные тосты, лицемерные пустые пожелания, неуклюжие танцы, избитые конкурсы и промозглое ощущение нелепости всего происходящего. Стеклянный бок игращего пузырьками бокала аккуратно дотрагивается до своего застоявшегося без дела соседа, возвращая меня в реальность.
– За нас, – встретив мой зрачок, улыбается новоиспеченный муж.
– За нас!
За тебя, за меня и за наши 150 миллионов! Руинар Розэ скользит теплой пенистой волной, рассыпаясь внутри меня веселым феерверком.
– Не жалеешь, что вышла за бедняка, когда вокруг столько ходячих Ролексов? – дразнит меня Франсуа, отправляя в рот крошечный тост с ломтиком гребешка, украшенным комочками черной икры.
– Не жалеешь, что женился на женщине, которая на год тебя старше, когда вокруг полно молодух? – вторю ему я.
– На год старше? Что же ты раньше мне не сказала? Где были мои глаза? – шутливо возмущается этот начинающий юморист.
– Знамо где, как всегда в моем декольте.
После плотного ужина из пяти блюд, двух дессертов и парочки бутылок Руинара первая брачная ночь выходит немного смазанной. Но выходит, что само по себе уже неплохо. Разлившись уставшими телесами по простыне, я собираюсь уже провалиться в сон, когда Франсуа протягивает мне белый прямоугольник конверта.
– Это тебе! Свадебный подарок.
– О! Как мило! Открытка со стихотворением?
– Вроде того.
Я вытаскиваю из объятий картона тонкий испещренный цифрами и буквами листочек. Блондинка и брюнетка раньше меня соображают, что это за бумаженция и принимаются тормошить мой вялый засыпающий корпус, требуя призвать на помощь все имеющиеся актерские способности и с достоинством исполнить эпилог этой пьесы.
– Что это такое? – таращу глаза я, прикинувшись чайником.
– Первая бумага – наш общий текущий счет. Вторая депозит.
– Что-то тут нолей многовато. Это розыгрыш? – звенит крышечкой чайник.
– Нет. Я не хотел тебе раньше говорить, чтобы убедиться, что тебе нужен именно я, а не эти ноли. Незадолго до встречи с тобой я выиграл в лото. 150 миллионов. Пока что я решил заморозить сотню на счету в швейцарском банке, 25 перевел на счет Леа, она получит их на совершеннолетие. А 25 это нам с тобой на новую жизнь. Ты ведь, помнится мне, не хотела работать в Этаме.
– И все это время ты разыгрывал комедию? Строил из себя бедного юриста! Упрекал меня за мою преверженность к люксу! Заставлял загорать на публичных пляжах и обедать в Макдональдсе!
– А как иначе мне было понять, что ты испытываешь ко мне искренние чувства?
– Знаешь что! – закипает чайник, выпуская густую струю пара, – Знаешь, вообще ты кто после этого! Да, за такой обман ты вообще заслуживаешь, чтобы я с тобой развелась!
Искренности в моих псевдо возмущенных речах кот наплакал. Жадный котяра, которому не свойственны сентименты. Франсуа без труда распознает фальшь и, рассмеявшись, сгребает меня в объятия.
– Давай сначала съездим в свадебное путешествие, а потом уже будем разводиться. Если захочешь.
